Клинтон косо посмотрел на Грейс. Она в задумчивости смотрела в окно. Если эта девушка молчит, значит, ей грустно. Это он уже смог выяснить, анализируя её поведение. Но Клинтон вовсе не хотел, чтобы она грустила. Пусть лучше оспаривает его слова, пытается что-то доказать, пусть говорит, какой он негодяй, но главное, чтобы не выглядела такой печальной.
Грейс вздрогнула, услышав, как по окну постучали, когда они остановились на очередном переходе.
Клинтон нажал на кнопку, находившуюся где-то рядом с ним, и стекло опустилось.
— Я же говорил тебе! — послышался восторженный голос парня, подошедшего вместе с девушкой и зрелым мужчиной. — Вы же Клинтон Норфолк!
— И правда, это я, — улыбнувшись, подтвердил Клинтон.
— Мы узнали машину и не могли упустить возможность. Можно автограф?
Парень быстро попросил свою спутницу найти хоть какой-то кусок бумаги. Она долго возилась с поисками, то и дело поглядывая на время, тикающее на красном светофоре.
— Быстрее, — нервно поторопил её парень.
— Надеюсь, передумаете и не будете снимать свою кандидатуру с поста герцога, — поймав момент, сказал зрелый мужчина.
— Не передумаю, — ответил Клинтон и, как только ему протянули ручку и какую-то салфетку, быстро оставил автограф.
Загорелся зелёный свет, и Грегор предупреждающее нажал на газ, заставляя машину издать рёв, но по-прежнему стоять на месте.
— Поняли. Уходим, — улыбнулся парень, делая шаг назад. — Всего доброго! Были очень рады увидеть самого Клинтона Норфолка!
Клинтон вежливо кивнул и закрыл окно. Грегор позволил машине тронуться с места.
Грейс покосилась на Клинтона. Его так любят люди! Они и теперь видели его таким, каким он себя поставил, профессионально удерживая репутацию. Те, кто им продолжал восхищаться, считали Клинтона трудолюбивым, галантным мужчиной, который грешит лишь перебирании девушек. Кто бы знал, что таил в себе этот человек. Никто не подозревал, сколько в нём жестокости.
Она осмотрелась, когда машина остановилась около пляжа Rockaway.
— Выходи, — приказным тоном бросил Клинтон и, открыв дверцу, покинул свою машину.
Грейс тяжело выдохнула и медленно исполнила его очередное указание.
Клинтон проследил за ней взглядом, довольствуясь испугом, который был так явно написан на её лице. Потом он пошёл вперёд и лишь небрежно кивнул ей, демонстративно приказывая делать то же самое.
Она закрыла дверцу и, подметив, что Грегор остался возле машины, направилась вслед за Клинтоном.
Грейс не спешила его догонять, шагая по небольшой деревянной дорожке, которая была лишь слегка покрыта песком вдоль всего берега.
— Утопить меня решил всё-таки, — бросила она, глядя под ноги.
Людей в тёмную ночь на пляже уже не было. Только она и Клинтон остались здесь. И Грейс помнила, что он приказал ей говорить меньше. Просто у неё это не получалось.
Клинтон резко обернулся, и Грейс неожиданно столкнулась с ним. Нечаянно уткнувшись в его грудь, она быстро подняла голову.
— Что? — прошептала Грейс. — Много говорю?
Он грозно посмотрел на её невинное лицо. Заглянув в голубые глазки, в которых в эту секунду появилось щенячье выражение, Клинтон попросту не мог больше держаться так стойко и холодно. Долго злиться на эту девушку было просто невозможно.
— Я привёл тебя сюда. Именно для этого.
Грейс не совсем поняла его слова, но не стала переспрашивать. Он повел её ещё ниже, к шумному океану. Ближе к воде обнаружились два лежака. На одном из них ютилось одеяло.
— Что это значит? — спросила Грейс, замерев на месте.
— Не бойся. Садись. Пришло время, чтобы ты рассказала мне всё, что скрывала.
Грейс обхватила плечи руками то ли от холода, то ли от прилива непонятного страха. Она проследила за тем, как Клинтон присел, жестом приказав ей сделать то же самое.
— Возьми одеяло, — сказал он.
Голос его показался Грейс мягким. Даже с нотами заботы. Она присела и, развернув тёплое огромное одеяло, удерживая его от ветра, накинула на плечи.
— Сегодня я увидел, что твои отношения с Райтом не совсем дружеские. И теперь ничего не скрывая, ты расскажешь всё, — бросил Клинтон, заглянув в её глаза.
Она не могла отвести взгляда. Заправив локон волос за ухо, Грейс с вызовом ответила:
— Спустя почти месяц издевательств надо мной, решил всё узнать. Не поздно ли?
— Мне стоило поговорить с тобой раньше.
— Да, — согласилась Грейс. — Тогда бы сразу узнал, что я не предавала тебя.
Клинтон мгновение молчал, просто изучая её глаза, будто пытался в них прочесть: лжёт она или говорит правду.
— Начни с начала.
Грейс опустила взгляд, вспоминая, как всё началось. Припомнила день, когда попала в самую опасную игру своей жизни.
— Это был мой день рождения. Тогда я ждала Стива. И когда прозвенел звонок, побежала к двери в надежде, что это он. Но гостем оказался Райт Эванс. Кевин проиграл ему в покер. Деньгами отдать долг братец не мог. И он пообещал Райту, что я стану ему полезна. Мне нашли применение. Я стала шпионом для него в твоей компании. Твоя мать не взяла меня на работу. Настоящую кандидатуру на должность твоей ассистентки получилось не допустить в компанию.
Клинтон слушал очень внимательно и после её слов иронично улыбнулся.
— Хитрости тебе не занимать, — подметил он. — И целеустремленности.
— У меня не было другого выхода. От этого зависела жизнь брата, — пояснила Грейс и продолжила: — Дальше я просто работала и докладывала Райту какие-то мелочи, которые могла знать. Но оказавшись в твоём доме, в кабинете я заметила концепцию новой машины. И отдала эту информацию Райту. Потом, когда тебе стало известно об этом, когда я увидела, как ты расстроен, поняла, что жалею о сделанном. В тот день будто всё перевернулось. Я больше ни слова Райту не сказала, ссылаясь на то, что мне ничего не известно. Твою самую большую тайну я должна была открыть Эвансу в обмен на жизнь брата. В ту ночь, когда мы остались в доме Дилана, я поехала не домой, а к Райту. Его люди искалечили Кевина до полусмерти. И даже тогда я отдала предпочтение не брату, а тебе.
Наступила тишина, которую изредка разбавлял лишь шум волн и свисты ветра.
Клинтон просто смотрел на Грейс и молчал. Он был непоколебим. И Грейс надеялась, что сможет пробить эту выстроенную перед ней стену. Она молилась, желая преодолеть эту преграду.
— Ты что-то скажешь? — спросила Грейс.
— Я просто хочу поверить в твои слова, — ответил Клинтон, искренне желая, чтобы они были правдой. — Надеюсь, это не очередная игра.
— Это не игра, — отчаянно возразила Грейс, поспешно качая головой. — Я не вру. Правда.
Её сердце трепетало в надежде, что он не станет подозревать её и дальше. Хотелось наконец-то обрести вновь то самое чувство, которое преследовало её раньше, когда Клинтон был всегда рядом. И душой, и телом.
— Ты веришь мне? — спросила она.
Клинтон долго смотрел в её глаза. Всю жизнь Маргарет учила его никому не верить. В чём-то она была права, ведь будучи уже взрослым человеком он осознал, как много вокруг лжи, зависти и злобы. В его статусе стало особенно опасно кому-то доверять. Он стал владельцем того, что можно отнять. И слишком многим хотелось сокрушить его. Но Грейс — это совсем другой случай. Она просто поставила его в тупик. Верить не получалось, но и посчитать её слова абсолютной ложью тоже оказалось невозможным.