Бабуля удивилась еще больше. Когда в таверну зашел Уильям, я завернула на кухню и снова встала к посуде. Милка прошептала что-то вроде: «ой, ой» и нырнула в карман.
— Доброе утро, — сказал он Бабуле.
— О, ты рано сегодня. Люсия, принеси чашку Уильяму.
Даю слово, я разобью ему эту чашку об голову. Я быстро вышла из кухни, поставила Уильяму чашку как-то очень резко и, не поднимая глаз, опять ушла на кухню. Эмоции сильно захлестнули меня. Вскоре Уильям ушел, я видела только его дурацкую бутылку, болтающуюся на цепочке. Сегодня я не разбила чашку об его голову, но скоро разобью обязательно.
Я снова опустила руки в воду. Великие силы, да о чем я думаю вообще?! Я люблю его! Слезы снова подступили к горлу.
Нет, стоп, какая же я дура. Нет, я его не люблю. Он козел. Говорила же я себе: такое бывает только в романах.
Неожиданно ширма отодвинулась, и Бабуля посмотрела на меня.
— Люсия, ты в порядке?
— В полном, — ответила я и, натирая вилку, случайно выронила её на пол. Прибор звонко приземлился на доски, а я полетела за ней. Рухнув на колени, я горько заплакала.
Я больше не могу. Не могу. Папа всегда говорил, что слезы — признак плохого тона и отсутствия воспитания. Но я больше не могу. Я рёва.
— Рева-корова! — вспомнила я дразнилки Кэтрин.
— Люсия, — раздалось откуда - то сверху, теплая рука легла на мое плечо.
— Люсия, дорогая, посмотри на меня.
Я закрылась руками и продолжила сидеть на полу. Бабуля отошла от меня и открыла дверь в зал:
— Так сегодня таверна закрыта! Давайте, давайте все по номерам. Дуйте! Некогда мне объяснять, вперед, вперед. Эдвард, шевели ногами ты не так много выпил.
Шаги снова приблизились ко мне. Бабуля взяла меня за плечи и мягко подняла.
— Давай, моя дорогая, пойдем, я налью тебе чай. Что случилось?
— Я слабачка, — расплакалась я.
— Это не так, у всех у нас бывают плохие дни что у людей, что у магов.
Бабуля усадила меня за один из столиков и поставила стакан воды. Я сделала несколько глотков и истерика начала стихать. Послышался звон посуды, и Бабуля принесла мне горячий чай, запах был просто великолепный. Я взяла чай и увидела листья мяты. Бабуля тоже сделала себе чашку и поставила на стол печенье:
— Тебе лучше не скрывать ничего. Говори, как есть.
Я рассказала Бабуле все как есть. Почему - то хотелось мне доверять ей больше, чем всей моей семье и даже миссис Пэм. Бабуля слушала очень внимательно. Я рассказала, как он мне нравится, как было много событий и я даже купила у рыбылс скрипку. Бабуля покачала головой.
— Да, я тоже, честно говоря, думала, что Уильям тоже не ровно к тебе дышит. Значит, он сделал свой выбор. Отпусти и забудь.
— Но как?
— Люська, у тебя этих ухажеров еще очень много будет. Я тебя предупреждала, что он карьерист.
Я опустила глаза в стол.
— Но вы молодые; кого слушаете… никого. Твои слезы только потому, что ты не любишь себя. Ты надеешься, что придет принц и решит твои проблемы.
Я распахнула глаза. И правда, чего я ждала от Уильяма?
— Но такого не будет. Надо чтобы тебе сначала с собой было хорошо, понимаешь?
— Но как мне это сделать?
— Знаешь, мы все счастливы и любим себя, когда с нами происходят только хорошие моменты. А ты попробуй полюбить себя, когда света нигде нет. И ты в глубокой яме. Как сейчас.
Я покивала.
— Как мне теперь с ним взаимодействовать?
— Веди себя, как обычно. Но лучше с ним какое - то время не говорить. Я буду стараться отправлять тебя подальше.
Я была очень благодарна Бабуле. Вечером я выбросила все ракушки, но подобрала жемчужину на полу и хотела тоже выбросить её, но потом заметила глаза Милки.
— Красивая, — пропищала она.
— Хочешь, я тебе её отдам?
— Хочу-у-у-у!
Милка аккуратно взяла жемчужину.
И съела её.
— Вкусная. — сказала она.
— Кто же ты такая?
— Я не помню. Но мне кажется, что скоро я узнаю, кто я.
Ночью я куталась в одеяло и посмотрела в потолок.
— У меня есть одно дело, — повторил Уильям в моей голове.
Возможно, «дело» - это аббревиатура. «Дорогая. Единственная. Любимая. ОЛЬГА»
Однозначно. Я перевернулась на другой бок. Да нет, бред. Может, правда есть, какая-то причина?
Глава девятнадцатая "Я покажу тебе! Но это того не стоило"
Атмосфера в таверне стала всё напряженнее, маги почти не пели. Все приходили на завтрак, тихо о чем-то шептались и тут же шли по делам. Когда я видела Уильяма, мне становилось еще хуже.