Августина, по обыкновению, беспокоилась обо мне. А вдруг заболею, простудиться во время наблюдений так легко. А вдруг кораблекрушение? А вдруг вывалюсь за борт? Единственно, что ее несколько успокаивало, что здесь дядя Михаил и Сережа Козырев, "которые все же присмотрят за тобой".
Боюсь, что за мной больше всех будет "присматривать" боцман Харитон. Мне очень бы хотелось ошибиться...
Арсений Петрович писал, что они с женой рады, что мне удалось (?!) заинтересовать наукой их Сереженьку, когда они уже почти потеряли надежду. И надеялся, что я и впредь буду на него влиять так же благотворно. И еще просили присматривать за ним, а то Сережа способен забыть поесть или надеть в холод теплый свитер. У меня создалось такое впечатление, что письмо это продиктовала мужу Аннета Георгиевна. Сам-то Козырев в возрасте Сережи был одним из известных радистов в Арктике и полностью изведал, почем стоит фунт арктического лиха. Он рассказывал, как в юности тонул в ледяном крошеве, как блуждал полярной "ночью в пурге, как чуть не умер с голоду, когда самолет, на котором он был радистом, потерпел аварию над Ледовитым океаном.
А Сереженька может "забыть поесть". Смех, да и только!
Письмо Ренаты меня огорчило. Она никак не может привыкнуть к Москве и приноровиться к москвичам. Камчадалы проще, искреннее, говорят, что думают. Конечно, она с интересом знакомится со столицей, но как-то еще не почувствовала себя москвичкой. Жалеет, что меня нет в Москве и ей не с кем поделиться своими мыслями. В художественном институте она еще ни с кем не подружилась.
Когда Иннокентий зашел в рубку с черновиком радиограммы в руках, я, не прочтя его, молча протянула полученный ответ.
Иннокентий прочел и как-то странно посмотрел на меня:
- Это ты запросила?
- Я.
- Спасибо.
Иннокентий тяжело опустился на диван и долго сидел согнувшись, обхватив руками голову. Потом выпрямился и заговорил - очень тихо, словно бы сам с собой:
- Мы ведь по любви сыграли нашу свадьбу. Сыграли... Игра... Кроме мутного осадка на душе, ничего не осталось.
- Лариса любит вас...
- Нет, Марфенька. Она меня не любит. Ни она меня, ни я ее - мы давно уже не любим и не уважаем друг друга. Лариса - истеричка, понимаешь? Лечение здесь не поможет. Истерический характер...
- Что это значит?
- Постоянное стремление быть в центре внимания. Чувственная окраска всех психических переживаний. Преобладание аффекта над разумом. Она же никогда не бывает сама собой. Всегда играет какую-то роль. Стремится быть не тем, что есть. Ты же видела сама... Сочиняет небылицы и верит в них. Я говорил о ней с врачами... Истерический склад личности. Это уже на всю жизнь. И давай о ней больше никогда не говорить.
Иннокентий махнул рукой и ушел. Я заперла рубку и побрела к дяде. "Ассоль" шла в густом тумане. Ночь была темна.
Дядя, как всегда, обрадовался мне и кинулся разгребать для меня место на диване, заваленном пакетами и свертками. Дядя был в своем любимом старом свитере и лыжных брюках.
- Ну, как себя чувствуешь? - спросил он, глядя на меня своими добрыми, проницательными глазами.
Я рассказала про радиограмму. Он кивнул головой.
- Дядя, а если у человека истерический характер, он может сам переделать себя? Чтоб не быть... истеричной. По-моему, это ужасно!
- Может, безусловно,- резко произнес дядя.- Видишь ли, Марфенька, истерический характер можно направить во благо, если человек поставит перед собою высокие цели.
Многие великие люди обладали истерическим характером, классический пример - Жанна д'Арк, ставшая героиней своего времени. Многие художники, артисты, поэты безусловно обладают истерическим характером, но, любя свое искусство больше, чем себя в нем, они и характер свой целиком используют для творчества. И не только люди искусства. Ведь истерический характер - это и способность видеть мир преувеличенно ярким, праздничным, героическим и таким же ярким, незаурядным нести себя людям.
Но беда, когда у человека, обладающего истерическим характером, цели мелкие, ничтожные, эгоистичные... Ты в связи с Ларисой заговорила на эту тему?
Да. Она по правде лишилась чувств на пристани...
- Она и умереть бы могла "по правде", если б вообразила, что умирает. Истерия - великая симулянтка.
Дядя помолчал.
Баловали ее необузданно в детстве. А теперь она за это расплачивается. И не одна она... Мы испытываем вечный страх за Юру. Лариса делает все, чтобы отбить у ребенка любовь к себе... Иннокентий сам превратился с ней в комок нервов. Его только и спасает его работа.
- Дядя, ты любишь Иннокентия?
Дядя остро взглянул на меня. Морщинистое лицо его омрачилось.
- Как ты это сказала, Марфенька... Отвечу. Люблю и его и Реночку. Всю эту семью люблю, они мне как родные. И чего я не знал до сих пор, так это разницу между теми, кто как родной и просто родной. Ты явилась всего три месяца назад, трогательно похожая на моего младшего любимого брата, и вот... Я никогда никого не любил так, как тебя, Марфуша.
- Спасибо, дядя. Я ведь тоже тебя люблю, как одного папу любила.
Я быстро наклонилась и поцеловала дядю. Он потрепал меня по щеке.
- Так вот, Марфенька, хотя я люблю Иннокентия, но тебя больше. И потому был бы огорчен, если б ты влюбилась в него. Ведь у меня есть основания опасаться этого, не так ли?
- Разве уж так заметно? - смутилась я.
- Да, Марфенька. Мы с Кафкой говорили об этом... он раньше меня понял.
- О!
- Да. И Кафка огорчен - за тебя. Не из-за Ларисы, нет. Ведь брака, как такового, уже давно не существует. Вот немного подрастет Юрка, и они разведутся. Мы из-за тебя огорчены.
- Почему? Что он меня никогда не полюбит, да?
- Мы как раз боимся обратного.
- Но...
- Видишь ли, Марфенька, милая... Иннокентий не даст тебе счастья. С ним ты не узнаешь покоя.
Дядя переменил тему, и я была рада. Но когда я уже лежала в своей каюте, прислушиваясь к шуму волн за иллюминатором, я опять услышала эту фразу: "...с ним ты не узнаешь покоя".