Уставшие, они вернулись в гостиницу в два тридцать и, невзирая на нежелание Бенджи, разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть.
— Ну, это же скучно! — простонал Бенджи, садясь на кровать.
— Ты можешь поспать, — сказала Дженнифер, беря свою сумочку с ванными принадлежностями. — Или посмотри телевизор. Но если тебе не нужен отдых, ты можешь дождаться ночи.
— Нет, я не буду спать! — сказал он, направляясь к телевизору, чтобы взять с него пульт дистанционного управления. — Я не устал.
Бенджи просматривал каналы, останавливаясь на каждом лишь для того, чтобы мельком увидеть, что по нему показывают: старый черно-белый фильм, австралийская мыльная опера, кулинарная передача и программа «Вестминстер сегодня».
— Ничего нет интересного! — крикнул он матери.
— Ну, перестань, Бенджи! — крикнула в ответ Дженнифер, умывая лицо. — У тебя было интересное утро. Так что теперь сумей обойтись тем, что идет по телевидению.
Бенджи выразил недовольство и вернулся на постель. Он засунул голову в подушку и поднял ноги, выполнив прекрасную «березку» возле стены. Выразительный голос женщины вещал с экрана телевизора:
«Добрый день и добро пожаловать в “Вестминстер сегодня”. Мы собираемся начать нашу программу с происходящего в палате лордов, где разворачиваются особенно жаркие дебаты о нынешней правительственной кампании Билла, которая осуществляется в течение последних двух дней. Мы присоединимся к разговору, эту проблему обсуждает комитет Стэйдж, по этому поводу были выдвинуты сто двадцать поправок для обсуждения».
— Скукотища! — воскликнул Бенджи, падая на кровать и снова прислоняясь к стене. — Мама?
— Да?
— Что такое палата лооордов? — Он намеренно растянул последнее слово.
Дженнифер появилась в двери ванной, вытирая лицо полотенцем, и посмотрела на экран телевизора.
— Полагаю, что она похожа на сенат. Ты знаешь, что у нас есть конгресс. Он похож на палату общин, а сенат — на палату лордов. В общем, так у британцев называется верхняя палата парламента. Мы проезжали его сегодня утром, помнишь?
Она улыбнулась и вернулась в ванную.
— Что ж, это довольно скучно, чтобы рассказывать об этом по телевизору. Я имею в виду… кто будет это смотреть?
Бенджи наблюдал из своего перевернутого положения за тем, что происходило на экране.
«Мы переходим к поправке двадцать четыре. Лорд Инчелви».
— Лооорд Инчелви, — сказал Бенджи, передразнивая, — лооорд Инчелви.
«Комитет Ваших Светлостей мог бы желать рассмотреть аспект Билла, к которому обращаются на странице пятьдесят один, строчка семь. Там излагается предложение о слиянии двух компаний, это предполагает, что руководитель каждой из этих компаний…»
Бенджи резко упал вниз на кровать и уставился в экран, концентрируясь на голосе выступающего:
«Есть, однако, один аспект, который был упущен. Даже за короткий период времени — структура управления компании может стать размытой. И, мои лорды, если это имеет место…»
Бенджи спрыгнул с кровати и подошел к телевизору. Это не был голос, Инч… как там его! Это был голос Дэвида! Он придвинулся вплотную к экрану, чтобы разобрать число, указывающее на то, когда была осуществлена эта съемка.
«…например, возможно, определенной семье и ее членам разрешили свободно выбирать, чтобы управлять происходящими процессами, но заинтересованной семье может быть неясно…»
— Мама! — выпалил он.
Дженнифер выбежала из ванной, с белым махровым полотенцем на голове и кремом на лице.
— В чем дело? — спросила она испуганным голосом. Бенджи посмотрел на мать изумленно, указывая на телевизор:
— Там Дэвид, мама! Посмотри, это Дэвид! Его показывают по телевизору! Он в палате лордов! Посмотри!
Он подбежал к Дженнифер, схватил ее за руку, скользкую от крема, и потянул к телевизору.
— Это ведь Дэвид, не так ли? Он так изысканно одет, но это — Дэвид!
Дженнифер медленно отвернулась от сына и уставилась на высокую фигуру, которая стояла на фоне красных кожаных кресел. У нее участилось сердцебиение, когда она услышала знакомый голос, а Бенджи увидел, как ее лицо расплылось в счастливой улыбке.
— Да, это он, — тихо произнесла она — Это Дэвид.