Дженнифер улыбнулась, а затем покачала головой.
— Очень мило с вашей стороны, но я не пойду. — Она взяла документ и начала его пролистывать. — Я намерена начать работать над этим прямо сейчас.
Сэм ухмыльнулся:
— Замечательно! Рад это слышать! — Он протянул руку Рассу. — Это то, что я называю обязательством, не так ли, Расс?
Расс посмотрел на него и после короткой паузы, с большой неохотой, вытащил десять долларов из своего верхнего кармана пиджака и положил их на открытую ладонь. Дженнифер открыла рот от удивления и бросила бумаги на стол.
— Вы двое! Вы заключили пари, пойду я с вами или нет?
— О, нет, не пойми это превратно, — заметил Сэм, подмигивая, — Расс сказал, что ты пойдешь с нами, в то время как я был абсолютно уверен в тебе, и впоследствии… — Он сложил бумажную купюру вдвое и погладил ее. — Черт, и вот результат нашего пари!
— Вы, мужчины, такие дети! — Дженнифер вскочила и, взяв ручку со стола, бросила ее в них.
— У-о! — воскликнул Расс, прячась за спиной Сэма, который, громко смеясь, поспешно отступал к двери. Мужчины вытолкали друг друга в коридор, после чего Расс повернулся и, заглянув в дверь, сказал:
— Не забудь позвонить Алексу.
Другая ручка ударилась о дверь недалеко от его носа. Он удивленно посмотрел на место, куда пришелся удар, высунул язык и быстро закрыл дверь, прежде чем женщина снова попыталась бы ему отомстить.
— Проклятые школьники! — сказала Дженнифер, улыбнувшись. Она подняла ручку и вернулась к столу. Взяв трубку телефона, она нажала на кнопку, чтобы пошел набор одного из сохраненных номеров, и почти мгновенно услышала ответ.
— Алло?
— Привет, дорогой! Это я!
— О, привет! Подожди немного, Дженнифер, здесь слишком шумно. Продолжай говорить, только погромче.
— Ты где?
— В аэропорте Сан-Франциско. Мне нужно улететь в Хьюстон.
— Хорошо, так лучше?
— Да, намного. Как дела?
— Великолепно! Сэм поручил мне новый проект для работы. Он много значит для нашей компании, и мне надо будет постараться.
— Рад слышать об этом. Слушай, дорогая, ты не могла бы побыстрее сказать то, что хотела, потому что я тороплюсь.
— Хорошо. Ты собираешься вернуться в Лиспорт через выходные? Я пригласила Сэма и Молли поиграть в теннис, и Расс хочет сыграть с тобой.
— О, черт, я должен играть с ним? Он снова хочет потешить свое эго? Он же каждый раз у меня выигрывает.
— Я знаю, дорогой. Но, так или иначе, ты мог бы сделать это — ради меня?
— Слушай, у меня нет при себе органайзера, но я сделаю все от меня зависящее, чтобы следующие выходные были у меня свободными. Договорились?
— Да, прекрасно.
— Отлично. Что ж, я кладу трубку.
— Хорошего полета, милый.
— Спасибо. До встречи.
— Да, до встречи.
Дженнифер положила трубку и некоторое время сидела, уставившись на телефон, внезапно почувствовав, что ей как-то не по себе, их разговору явно чего-то не хватало.
— Люблю тебя, — сказала она тихо.
Послышался стук в дверь, и в комнату вошла Мэнди:
— Вот ваши записи.
— Замечательно, Мэнди. Собираетесь домой?
— Да, если больше ничего не нужно.
Дженнифер оторвалась от бумаг и улыбнулась.
— Нет, ничего. Увидимся завтра утром.
Когда закрылась дверь, Дженнифер посмотрела на телефон, думая, нужно ли ей снова позвонить Алексу. Нет, он сказал, что торопился, — скорее всего, звонок его только разозлит. Она покачала головой, как бы убеждая себя в правильности своего решения, и погрузилась в чтение документов.
Глава двадцать первая
Через несколько дней уровень игры Бенджи в большой теннис достиг такой стадии, когда он мог стать почти полноправным противником Дэвиду, несмотря на то что последнему приходилось следить за тем, чтобы мальчик держал удар справа, иначе мяч оказывался в бассейне. Игра на гитаре тоже очень увлекла Бенджи, его можно было заметить без инструмента, лишь когда он играл в теннис или был в школе, поскольку еще не чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы похвастаться своим мастерством перед одноклассниками.
Он решил представить собственную песню в числе участников соревнования школьных талантов, а сподвигло его на это одно забавное обстоятельство — Дэвид сочинил небольшую частушку о Додди, состоящую из трех аккордов, которые изучил Бенджи. Однако мальчик в пух и прах раскритиковал сочинение своего учителя за нехватку точности и рифмы.
— Таким образом, аккорды — только G, С и D7. Хорошо?
— Да. Я могу сделать это теперь?
— Держись! Ты еще не знаешь, как это звучит!