Пауза моя неприлично затянулась, и надо возвращаться с небес на землю. Мои друзья мирно беседовали на стандартные темы. Когда я зашла в палату Ирина сказала, что уже опаздывает на встречу. Ну, не мудрено… 8 Марта! Мой Ромео тоже засобирался, и они, счастливые завершением официального визита, направились к выходу.
Здесь нас ждал ещё один сюрприз. Накидывая на плечи Ирины её куртку, мой Ромео и не заметил, что я удалилась от них и разговариваю с каким-то мужчиной. Это был мой духовный брат. У нас много общего. Сейчас он бросил все свои дела и из другого города приехал ко мне, не потому, что 8 марта, а потому, что я в больнице и мне нужна поддержка и тепло. Не потому, что он что-то от меня хочет, а потому что мне это надо. Конечно же, я не кричу и не прошу о помощи, но и так понятно, если ты с Богом. Отец своим примером воспитывает своих детей. Олег – человек, который пришел к Богу. А сейчас он находился в паломнической поездке в монастыре, недалеко от Москвы. Он узнал, что я уезжаю в монастырь на выходные, и решил приехать и поддержать меня.
– Мне говорили, что твой покровитель старше. Но шансов у него нет. Ты не любишь мужчин с бородой.
Мой Ромео полный сарказма и предвкушения победы взирал на нас с Олегом. Мы оба улыбнулись. Я распрощалась с Ромео и Ириной и осталась наедине со своим духовным братом Олегом. Мы сидели в шумном вестибюле, где туда и сюда сновали люди с букетами, но нам это не мешало. У нас не было стандартных фраз и фальшивых заготовок, мы разговаривали и разговаривали, для нас была тема для общения – наш Отец. Он незримо присутствовал всегда и везде, и это придавало сил.
Олег пришел без букета и конфет, но это и не нужно. Он принес свое сердце. Не то рубиновое сердечко, выточенное чужими руками и вставленное в дорогой, но холодный, металл и скрытое в стандартно красной коробочке. Он принес свое человеческое сердце, полное сострадания и любви к ближнему. Такой подарок не нуждается ни в оправе, ни в упаковке. Мы проговорили долго, но я помнила, что Олег должен вернуться в монастырь, в котором он остановился. Это 3 часа дороги. Мы попрощались, но тепло от общения прибывало ещё долго. Мы всегда рады встрече и не прячем фразы про запас. Мы оба побыли в семье… со своим Отцом. Абсурд? Нет! Абсурд – это суета, которая творится в этот день, это наспех сыгранные игры в Ромео и Джульетту, это фальшивые ценности и подарки в стандартных упаковках. Всё это ничтожно и мало для того, чтобы думать и заниматься этим, ломать ради этого жизнь, предавать себя и других. Абсурд – играть в любовь! Глупо ждать 8 марта, чтобы начать любить! Жестоко – любить тело и плевать в душу! Мы все были героями этого театра Абсурда! Многие остаются в этом театре в поисках главных ролей. Но я сошла со сцены и ушла домой. Домой к своему Отцу, который простил и принял меня, несмотря ни на что! Поэтому меня уже не интересует суета былых действий этого театра Абсурда. Я поеду в монастырь – место любви и единения с Богом. И утром буду на литургии вместе с Сестрами и Отцом Небесным. Это настоящая жизнь!
А где-то, очередной Ромео завтра утром проснется рядом с очередной Джульеттой и в очередной раз скажет фальшивое: «Прости, мне надо уходить». И пойдет на поиск новых игр в любовь, так и не поняв и не научившись любить. Это Абсурд!
Пума
Вы замечали, как красива и гармонична природа? Ничего вычурного, лишнего, агрессивного и враждебного. Ласковая и любящая рука Создателя сотворила этот мир совершенным, и было всё хорошо. Но мы имеем каждый свое мнение о том, что такое «хорошо», выкорчевываем сады Господни и ставим на их месте Небоскребы своего тщеславия. И это наше – ХОРОШО…
Я еду по автостраде на своем новеньком, резвом автомобиле, а за окном та самая нетронутая гармония, которую ласково и заботливо создал для нас Господь. Горы, густо поросшие растительностью, как будто укрыты зеленым плюшевым ковром. Небольшое озерцо отражает в своих водах небо и сливается с зеленью лугов, окаймляющих его. Облака, словно мягкие крылья ангелов, то там, то здесь обнимают вершины гор и делают картину Божественно прекрасной. Как же красив этот мир!
Господи, как же ты нас любишь, если, несмотря ни на что, даешь нам всё это уже на земле! А что же мы?