История проста – мы дети… И наш ответ Отцу «Да знаю Я!» выводит нас на тропу наших собственных проб и ошибок.
Меня зовут Пума. Конечно… это моё прозвище, или ник, как сейчас модно выражаться. Мне уже давно за возраст молодого вызревания, но ещё не поздно, чтобы жить.
Жизнь протекала, как горный ручей, который берет свое начало где-то под камешком у вершины горы, а потом вырастает до водопада у подножья горного плато.
Мы росли в небольшом городе, таких городков огромное количество по всей России. Я, брат и двоюродная сестра Лёля. Мы всегда были рядом, всегда вместе, всегда знали всё друг о друге и помогали, как только могли. Было здорово осознавать, что мы вместе. Но годы несли с собой нюансы взросления, и мы всё реже стали встречаться, появились секреты, новые увлечения, друзья, понятия и цели. Неминуемо наши лодки жизни всё дальше и дальше отплывали друг от друга, унося с собой теплые воспоминания о том, что было раньше. Мы стали совсем разные.
Я с головой была увлечена чтением старинных книг, изучением философских течений и спортом. На жизнь удавалось зарабатывать тем, что можно было привезти для продажи из других городов, когда мы ездили на соревнования. Брат был увлечен техникой и постоянно пытался модернизировать отцовский мотоцикл, за что частенько получал от отца выговоры с занесением в ухо. Лёля, она отличалась от нас совершенно. Дочь партийного функционера и сына священника по совместительству. Модно одетая, накрашенная и знающая себе цену девушка, с такими же подругами в поисках брутальных друзей. Она раньше нас всех узнала о тайнах отношения между мальчиками и девочками. Когда она первый раз начала посвящать меня, то поняла, что я человек для неё потерянный, и нам не по пути.
Пума – лебедю не товарищ… Но когда у неё происходили неприятности, то она, как всегда, приезжала и рассказывала мне об этом. Часто достаточно было мне съездить с друзьями на их дискотеки, чтобы все недопонимания со стороны агрессивно настроенных девочек или мальчиков, таяли как дым. Я занималась карате, и была очень даже успешна в этом виде спорта. Бой редко доходил до 2 раунда и обычно заканчивался на 1 минуте – мне лень долго биться… Все это знали с детства. Раньше некоторые смельчаки, увидев, как я возвращаюсь из школы или с тренировки, заключали пари, что кто-то из них обязательно побьет меня, но для них всегда это заканчивалось плачевно. Район у нас криминальный, и там свои правила и законы… что хорошо и как можно. Время от времени мне приходилось доказывать на деле, что я Пума, а не верблюд. Все взрослые уважали меня за то, что я соблюдала понятия – Не плачь! Не бойся! Не проси! Никакой мести, интриг и прочей возни – подрались, разошлись и живем дальше. Так и обрисовался мой имидж – Пума. Подтянутая, решительная и опасная. Когда-то давно тренер назвал меня так, когда следил за тактикой моей тренировки, так и прилипло это прозвище ко мне. И всем удобно было называть меня так. Когда мы уже решили, что повзрослели и перестали быть детьми, лет, эдак, в 16, жизнь вообще отвернула нас с Лёлей друг от друга, потому что мне не нравились её друзья, а ей не нравилось моё мировоззрение.
Она поступила в кулинарный техникум и уехала в другой город искать свое счастье вдали от родительского надзора и наедине со своими понятиями о жизни.
Прошло 7 лет, и мы так и не встречались больше. Лёля выучилась и уехала на заработки на Кавказ, в Грозный. После техникума она, умудренная самостоятельной жизнью, никого не спрашивая, подписала контракт на работу в этом чудном, далеком городе и вместе со своей подругой уехала искать счастье.
У нас в семье было заведено получать благословение у бабушки на всякие важные жизненные ситуации. Это был закон, который никто не нарушал. Никто, кроме Лёли.
Она смеялась надо мной, когда я ехала, просить благословения на переход в другой спортивный клуб, или перед соревнованиями, или просто за советом. Чего может понимать бабушка в наших делах? Но она понимала и всегда помогала советом и поддержкой. Особенно трепетно было, когда она благословила меня на работу в милиции. Это не было благословение на должность или сферу деятельности, это было благословение на служение людям. Она впервые в моей жизни сняла икону святителя Николая, которая висела в красном углу, поставила её на рушник, взяла в руки и благословила меня.
Она прошла всю войну. Мой дед, её муж, воевал на фронте, и род его брал свои корни с Кубанских степей в какой-то казачьей станице. Деда уже давно нет, но шашка его есть, и в честь моего поступления на службу, собрался весь казачий род. Брат деда, дед Филипп, долго беседовал со мной. А потом мы пили водку с рюмки, которая ставилась на шашку моего деда… Это не цирк – это традиция. Дед Филипп много чего рассказал мне об армейской дисциплине и о нюансах работы в милиции – он работал особистом и давно вышел на пенсию. И вот теперь учил меня, как выжить.