День для всех становился утомительным, и мы сговорились встретиться завтра и поехать за Лёлей и её подругой. Деньги пришлось отдать уже сегодня, иначе завтра просто не будет. Возвращались молча. Ваха вел свою Ниву по серпантину. Всё для него было привычно и обычно, а нам было уже ни до чего, и мы просто дремали на сиденьях. Мы изрядно устали и после гостеприимного Марининого ужина отправились спать. Ночь прошла по той же схеме – двое спят, один в дозоре. В принципе, было понятно, что шансов уйти у нас завтра будет мало, но других шансов все равно не было, и волноваться уже было незачем. Утро. Пробежавшись до ущелья и обратно, мы уже были готовы к отъезду. Марина собирала нам еду в дорогу и что-то шептала себе под нос. Ваха тоже был деловито-собран и неразговорчив.
Куда мы поедем сегодня, мы не знали. Знал только Ваха, и видно было, что маршрут этот ему не по душе. После завтрака, около машины, Марина прошептала мне, когда обнимала на прощание: «Будьте очень осторожны». Мы сели в машину и отправились по дорожному серпантину к месту встречи. Я понимала, что может случиться разное, и начала разговор с Вахой. Смысл был в том, чтобы он отправил Лёлю и её подругу домой к Лёлиным родителям, а мы поедем отдельно и доберемся сами. Надо представить так, что Ваха привез выкуп, и их отпустили. Высвечивать себя мы не хотели. Лёля не любила милицию. Смысл не только в том, что мы, офицеры, вступили в сговор с бандитами и пошли у них на поводу, нет. Смысл этого всего был в другом. Мы не хотели, чтобы Лёля и её подруга знали, что кто-то знает всё о них и о том, что и как тут было. Пусть они вернутся домой и расскажут свою версию истории, а правда нужна только Богу. Люди не умеют так прощать и любить, чтобы жить по правде, часто мы живем понарошку. Лёля жила понарошку, а вышло всё по правде. Но Богу – Богово, он милостив и простит нас грешных, а Лёле надо с этим жить, и мешать ей и усугублять всё это не хотелось.
Ваха с пониманием отнесся к моей просьбе и обещал сделать, как мы договорились.
Когда мы приехали в какое то глухое селение, то смысл Марининых слов, стал предельно ясен. Это была база, где готовили боевиков. Девушки наши умудрились подписать контракт с Шамилем, и тот привез их сюда. Ваха сказал, чтобы мы оставались в машине, а он пойдет и пообщается с нужными людьми. Минут 30 его не было. Когда он пришел, то сказал, что видел девушек, и они в полном порядке. Он готов забрать и увезти девушек отсюда, но нас просят остаться и провести еще один бой – группа на группу. Выбора нет или мы соглашаемся, или все остаемся здесь.
Терять было нечего – путь был только вперед… Мы вышли из машины и зашли в дом гостеприимных хозяев. Из окна мы видели, как исхудавшая Лёля и её подруга сели в машину Вахи и быстро уехали. Нам тоже ждать долго не пришлось. Хозяева были настроены решительно. Во дворе дома образовался живой круг из местных гренадеров. У них не было национальности, они были дети пропасти. Убивать – их работа, а работать надо хорошо, а то убьют. Трое на трое – это то, с чего предстояло начать. Чем это закончится, не знал никто. Били жестко и беспощадно. О спорте речи не шло – был бой. И задача – убить. Не было правил, били и лежачих и бесчувственных. Финал один – кто умрет. Первый выбыл Долина. Они с Рыжим, как могли, перекрывали меня и пытались взять всё на себя. Нас не били, нас месили с землей. Мы с Рыжим защищали лежавшего Долину, а их всё ещё было трое. Мы уже были почти мертвы, когда раздалась стрельба. Ваха вернулся за нами, но предусмотрительно привез с собой какого-то местного авторитета. Задержись он ещё на 5 минут – нас бы смяли, и отвозить было бы уже некого. Только автоматная очередь и ругательное обращение остановило бойню. Ваха и его приятель забросили нас в машину, как туши баранов. Ваха был готов рвануть с места, когда кто-то решил пострелять. Нива Вахи рванула со всей резвостью, которой только обладала, но автоматная очередь прошила борт машины. Ваха не ехал, а летел. Сколько этот полет длился, я не знаю. Наш друг Ваха, привез нас в больницу на границе с Россией, там нас подлатали и подлечили, как могли. У меня было кроме всяких переломов и сотрясений, два пулевых ранения – одно в руку, одно в ногу. Все обошлось. Доктор при выписке подарил нам вынутые из нас пульки. Долине – одну, а Рыжему и мне по парочке. А ещё он отдал мне поцарапанный железный складень, который я нашла в городе мертвых. Пуля угодила в него и не задела меня.
Пока мы валялись на больничных койках, санитарка оттерла от грязи и промыла спиртом складень. На одной стороне его был еле виден лик Святителя Николая Чудотворца, а на другой Покров Пресвятой Божьей Матери.
Святитель Отче Николе – моли Бога о нас! Пресвятая Богородица, помоги нам грешным! Они спасли меня от ранения, которое могло забрать у меня жизнь!