Мы вернулись домой. И зажили каждый своей жизнью. Рыжий ушел в телохранители, Долина ушел в экстрасенсы, а я тоже ушла… просто жить. Железный складень, который сохранил мне жизнь, так и висит над моей койкой в родительском доме. Как только этот складень появился в доме, так мой брат крест стал нательный носить и до сих пор не снимает. Он ничего не знает – просто, так решил. С Лёлей мы так и не общаемся – нет общих тем. Она вышла замуж… за милиционера, родила дочку, и всё у нее нормально.
Господь всё устраивает. На всё воля Божья. Только мы не всегда готовы понять и принять это. Посмотрите вокруг – всё, что вы видите, создал Бог, и создал он всё хорошо. Просто надо принять это с благодарностью и жить с Богом, свято верить и любить его, а любимая фраза всех, кто куёт свое счастье самостоятельно «Да, знаю Я» пусть упадет на дно самой глубокой пропасти на земле. Ничего мы не знаем – на всё воля Божья.
Это просто жизнь…
Сигнал кардиографа пронзительно завизжал. Линия жизни не хотела больше извиваться и кривляться, и лишь изредка делала одолжения, прогибаясь по чьей-то просьбе: «Ну, давай, давай же работай!» Суета, резкие команды, электростимуляторы.
Я не люблю суету… Смотрю на всё это свысока, и нет мне никакого дела до всего этого… Кому давай? Чего надо? Вот врач дал очередной электрический разряд – тело подпрыгнуло, но не реагировало на эти жестокие и противоестественные действия…
Не хочу… не хочу быть здесь…. я пойду… И вот я на свободе… Иду по аллее, мне светло и спокойно на душе, как будто кто-то обнял меня нежно-нежно и оберегает от всего земного… «Я не отпускаю тебя», – слышала я откуда-то со стороны. «Слышишь?! Не уходи!» Это не был приказ или требование, это были слова – теплые и добрые… Я шла по дороге… Мне хотелось идти и идти, идти, куда глаза глядят. Забыть всё и просто идти и уйти отсюда навсегда. Подальше от суеты, резких звуков и ощущения безнадежности. Сейчас было всё хорошо, было приятно ощущать чьи-то невидимые объятья и заботу, просто идти и тихонько молиться, перебирая свои четки.
«Я не отпускаю тебя! Вернись!» Снова и снова слышался ласковый призыв. Казалось, что он и эти загадочные объятия – одно целое. Я шла. Вот вдруг дорога раздвоилась, и вдалеке стал виднеться храм. Мне надо туда, именно туда мне и надо.
Душа моя ликовала от радости. Вторая дорога уходила к забору, который отделял все, что меня окружало. Холодный, безжизненный забор из кованого железа. Дрожь прошла сквозь меня, как только я посмотрела в его сторону… «Господи Помилуй», – прошептала я тихонько и хотела было уже шагать дальше по дороге. Странное дело – передо мной аналое и Старец, в явно епископском облачении.
«Я не отпускаю тебя. Прошу – вернись!» – вновь послышалось откуда-то со стороны.
Я подошла к аналое, дорога дальше только по благословению – это четко стало понятно без каких-либо разъяснений и объявлений. Всё было естественно и спокойно.
Никакого пафоса. Просто – это жизнь.
– Ты разве не слышишь? Он тебя не отпускает? – спросил Старец.
– Слышу, но я хочу в храм. Мне так спокойнее, да и всем тоже. Суета меня утомила, и я хочу тишины и мира, а это только в храме, – ответила я.
– Хочешь покаяться?
– Хочу. Я обычная женщина, и я грешна каждой секундой своей жизни.
– Ты слишком любишь жизнь?
– Я слишком люблю людей и хочу, чтобы они жили.
– Я знаю. Почему ты так часто молишься за одного и того же человека? Ты его любишь?
– Да. Я хочу, чтобы он был счастлив. Он достоин этого. Я хочу, чтобы Господь дал ему всё самое лучшее в этой земной жизни. Я хочу, чтобы он жил – жил по-настоящему счастливо – без боли, суеты и предательства.
– И что ты собираешься делать для этого?
– Молиться… А что ещё можно сделать… Мы у Бога в руках… Только Он может это подарить… Вряд ли кто достоин этого, но… Господь милостив. Надо вымаливать этот дар. И я буду молиться…
– Ты и сейчас молилась о том же…
– Да. А что изменилось?
– Ты не думаешь о себе? Какой тебе нужен дар от Господа?
– Мне ничего не нужно. У меня всё есть. Я просто хочу тишины и спокойствия. Я хочу, чтобы этот человек жил без боли и страха.
– Это желание содержит грех?
– Это – жизнь! Я каюсь, что люблю, как человек, и душой, и телом, и взглядом, и мыслью, и дыханием . Я не умею по-другому. Каюсь, отче!
– А он чего?
– А он тут причем? Это моя жизнь и мой грех. Он ни при чем – грех на мне, отче.
– А если ты упадешь?
– Значит – это я упаду! Нельзя отказать страннику, когда он жаждет! Для него это глоток жизни и не более. Если надо будет – я напою его. Только ведь на всё воля Божья, отче! Нет такого глотка воды и такого дыхания, которое бы было без Его Воли. Это мы по гордости своей мним, что что-то можем… Ерунда! Ничего мы не можем! Мы можем только молиться, пока есть возможность и всё!