Дал Спиридон купцу коня и повозку, чтобы перевезти семью. Купец съездил в город, забрал семью и увез ее к Спиридону. Собаки так и охраняли его в его путешествиях, когда он ездил за семьей, а потом остались служить и охранять двор и угодья. Что тут скажешь – создания Божии, вот и весь сказ.
С тех пор зажили купец с семьей и Спиридон вместе дружно. Был у них в доме лад и прибыль.
А город, из которого ушел купец, разграбили разбойники. Каждый там крал у каждого, и исчез этот город через какое-
то время вовсе.
Купец, как и прежде, славил Бога и трудился. Спиридон тоже был счастлив. Он впустил в свой дом купца, как близкого друга, а вслед за ним в дом вошла и любовь, и богатство.
В тех краях поговорка такая была: «Со святителем Спиридоном не останешься без дома».
Так вот и вышло! Слава Богу за всё!
Счастье
Счастье – лишь диалог,
Между правдой и снами.
Каждый взял, сколько смог,
Спрятав стыд за словами.
И от ноши устав,
Растеряв все надежды,
Ты поймешь: Счастье – жить!
Счастье – жить, как и прежде!
Грудью счастье вдыхать,
наслаждаясь до стона,
Позабыв про набат
колокольного звона.
А когда час придет
уходить в поднебесье,
Ты поймешь: Счастье – жить!
Счастье – это как песня!
Рай
Закат накрылся тьмой кромешной,
Лес потерял себя во сне.
Чуть слышно, в медленном кружении,
Целует дождь листву извне.
Тревожит он своим напевом.
Чуть торопливо, чуть не в такт.
Кудрявя головы деревьям,
Противоречием атак.
От мастерства его движений,
Листву уже бросает в дрожь.
Но вновь заводит дождь напевы,
Что ты с проказника возьмешь!
Так будет долго-долго длится,
Игра дождя всему виной,
Смывает дождь и грязь, и лица,
Листву всю путая с листвой.
Вся обезличена, омыта,
Уставшая чего-то ждать,
Листва сопротивляться бросит
И станет тихо засыпать.
Когда же первый луч заблещет,
Над горизонтом свет пролив,
Рассветным соловьем прольется
Благословляющий мотив.
Зашелестят листвой березы,
Расправив белый сарафан.
Пьяняще милым, чуть лукавым,
Тенистым будет пан-каштан.
Венцом Божественного света,
Чуть слышный колокольный звон
Вольется в душу ярким летом
С церквушки старой, за холмом.
Всё сотворенное от Бога
Блистает в чистоте своей,
Пройдя сквозь волны омовенья,
От бурь и пагубных страстей.
Судьбу свою не заслоняя,
С собой не сводит больше счет,
Тот, кто с небесным устремится,
Все ж от земли не отстает.
Мы все стремимся в Рай чудесный,
Но рядом с нами этот Рай,
Не называй его Небесным,
Но и земным не называй.
За окном тишина
За окном тишина.
Полыхают поленья в камине.
Плед забвенья окутал
Безразличную к жизни мечту.
Треск обугленных дров
Раздается в душе песней длиной
Искры гаснут, взлетая,
Истребляя остатки оков.
За окном тишина.
В тихом вальсе кружатся снежинки.
Грациозность и нежность,
Прячет холод и иглы внутри.
Безмятежный покой
На морозном стекле, паутинкой
Обрамляет картину,
Из приятных, несбыточных снов.
Я закрываю глаза
Я закрываю глаза,
Как будто в сладостном сне
Предгорья, реки, луга,
Как будто видно… не мне.
Я закрываю глаза,
Словно меня уже нет.
Чуть тлеет в сердце огонь,
Душа скользит в менуэт.
Я закрываю глаза,
Я дорожу тишиной.
Как будто в сладостном сне,
Как будто всё не со мной.
Сон
Мне снится сон – иду босой по лугу,
по свежей и нескошенной траве,
Зеленым морем землю застилая,
трава плывет в причудливой волне.
Ах, запах пряно-нежный, чуть с горчинкой,
так мил он, словно на душу бальзам.
Роса, как мирра, блещет на травинках,
даря блаженство с влагой пополам.
Вон там мой дом, и мама у калитки,
вот батя что-то снова мастерит,
Мурлыка-кот опять чего-то ищет,
а, может быть, кого-то сторожит.
Доносит ветер запах, словно ладан,
от дров березы, что в печи, в огне.
Всё милое сейчас со мной так рядом,
как может быть лишь только в сладком сне.
Мне снится сон – иду босой по лугу,
трава плывет в причудливой волне.
Ах, запах пряно-нежный, чуть с горчинкой,
бальзам на душу, как ты нужен мне…
Вечер идиллией дышит
Теплое море у ног трется – котенок несмелый.
В бликах усталых закат, прячет свой лик загорелый.
Смолкла симфония птиц. Цокот цикад мир не слышит.