IV
Промолвив: — здравствуй Лизавета!
Тень шевельнулась на стене, —
Ты помнишь — на борту корвета
Улыбку подарила мне.
Сияние зубов жемчужных
Меж лепестками алых губ
Меня спасли в просторах южных,
Когда сквозь шторм я вёл свой шлюп.
Отец твой, кровью истекая,
Когда был пулею сражён,
Вложил мне в руки, умирая,
С твоим портретом медальон.
Я помню взгляд его прощальный.
Просил на смертном одре он
От рока, как сосуд хрустальный
Хранить тебя и твой кулон.
И я искал тебя, бедняжку,
Семь долгих и нелёгких лет.
Всё это время под тельняшкой
Мне сердце согревал портрет.
Его раскрыв, я каждый вечер
Им любовался при свечах.
Мечтая о желанной встрече,
Я видел свет в твоих очах.
Глаза твои как талисманы,
Всегда мне были так близки.
В бескрайних водах океана
Светили словно маяки.
Тебя искал я в Иокогаме,
Когда из плена убегал.
В Бомбее, Дувре, Роттердаме —
Везде, где сухогруз бывал.
Аборигенам на Тайване
Я твой показывал портрет.
В Нью-Йорке, Гамбурге, Гаване.
Но от тебя простыл и след.
Искал в тавернах на Цейлоне,
В Марселе заходил в кабак,
Но отыскать тебя в притоне
Я не надеялся никак.
V
Она на грудь ему, рыдая,
Упала, намочив сюртук.
Он, аромат волос, вдыхая,
Не мог умерить сердца стук.
Его узнала сразу Лиза.
Он тоже был ей люб и мил.
Однажды на корме от бриза
Спиной широкою прикрыл.
Иван всегда был с нею рядом,
И в пасмурный, и в ясный день.
Сверля её горящим взглядом,
За Лизой следовал как тень.
Ей пели песни офицеры —
Романсы сладкие как мёд.
Цветы дарили кавалеры,
Но в их глазах всегда был лёд.
А ей романсов было мало.
На них смотрела свысока,
И ничего не согревало
Сильней, чем очи моряка.
Но пропасть глубже океана
Меж ними. Где корма, где нос?
Графиня, дочка капитана,
И канонир, простой матрос.
Но жизнь и годы не стояли,
И вот разрушена стена.
Историю своей печали
Ему поведала она:
— Отец геройски под Цусимой
Пал, брат картишками шурша,
Беспомощную сиротину,
В чём есть оставил без гроша.
И я, молясь за душу брата,
Тонка и гибка как лоза,
Сама в вертеп, в гнездо разврата
Явилась, выплакав глаза.
VI
Бордель, — сказал он, обнимая, —
Не место для приличных дам.
Теперь тебя я, дорогая,
В обиду никому не дам.
Всё понеслось как в карусели.
Едва поднялось солнце ввысь,
Они уже на судно сели,
И в даль морскую понеслись.
Ещё пропавшего кассира
Урядник пожилой искал,
По кабакам и по трактирам,
А тот уже скользил меж скал.
Пока искать в дыму кабацком
Велел Ивана прокурор,
На шхуне греческой рыбацкой
Входили беглецы в Босфор.
Его искала вся Одесса,
А он потягивал вино,
В купе «Восточного экспресса»,
Зашторив наглухо окно.
В купе де люкс сидели двое.
На нём цилиндр и пенсне,
Костюм заморского покроя,
И борода а-ля Моне.
По виду граф ещё не старый.
С ним дама в платье кружевном.
Дымит гаванская сигара,
А на столе бокал с вином.
Они шампанское и виски
Велели принести скорей,
И говорили по-английски
Когда в купе входил лакей.
~ 2 ~