Хотя на подходе к знакомому двору понимаю, что отключусь скорее, чем что-то сделаю. Но даже так нет страха, внутри пусто. Или боль не дает думать о чем-то, концентрируя все внимание на себе.
Скорее, даже спокойствие: в таком состоянии в моем логове меня никто не тронет. Как раненное животное, стремящееся найти тихое, безопасное место для смерти.
Но от такого вряд ли сдохну. Слишком меня любит госпожа жизнь.
За этими мыслями вваливаюсь в квартиру. Сейчас я вдвойне рад, что дверь все-таки выбил. Кажется, мозг слишком рано ощутил безопасность и дал телу расслабиться, либо сил уже окончательно нет. Поэтому грохот подымаю такой, что, скорее всего, на ноги всех подниму.
Но пофиг. Уже просто не могу пошевелить ничем: слабость давит, а перед глазами темнеет.
Слышу только, как открывается дверь. Даже не могу определить, какая. Следует еле уловимое аханье, и вместе с выдохом выражается явный шок от увиденного:
— Блять..
Сразу приоткрываю глаз, когда узнаю этот ангельский, тихий голос.
Вот тут даже у меня от удивления ясность картинки проясняется. Сиреневая копна волос. Огромные серые глаза выражают одновременно шок и ужас.
Кто бы мог подумать, что этот ангел во плоти матюкается. То, что она тогда назвала меня ублюдком, не считается.
— Нихуя себе, — выдаю хрипло в ответ, а ухмылка сама возникает на лице. Ну, давай добей меня, радуйся тому, что твой тиран может помереть. На крайний случай, вали прямо сейчас: двери нет, ловить некому.
Вижу по глазам, больше даже чувствую, что Айна тоже задумывается об этом. Веки снова тяжелеют, поэтому закрываю глаза, тяжело дыша и смиряясь с тем, что девчонка сейчас сбежит, может быть, полиции меня сдаст. Сейчас это мало волнует, и я даже перестаю вслушиваться в звуки.
До того момента, пока меня слабым движением не взваливают на чью-то спину, подпирают, потому что стоять больше не могу.
Глава 12. Айна. Монстрам тоже больно
Вскакиваю от грохота в коридоре и сразу же жалею об этом: боль во всем теле еще сохранилась, не давая забыть о прошлой ночи.
Комната находится в шаге от входной двери, поэтому шум слышится вдвойне отчетливо. Может, это и помогает сквозь сон услышать громыханье. Не знаю, что мной движет, когда выхожу в коридор, но, возможно, что где-то в памяти хранится информация о нефункциональности входной двери.
От увиденного меня одновременно кидает в ступор и от шока, и от страха. При виде Уэйна тело сковывает диким ужасом уже рефлекторно. Но вот потрясение наступает реже.
Грохот был вызван его падением на пол. Сейчас он медленно садится, откидываясь спиной к левой от входа стене, которая образует коридор на кухню и в которой находится дверь в комнату-душевую. Кажется, псих весь вес переносит на нее, потому что иначе распластается на полу снова. Полностью расслабляется, но не от легкости, а от бессилия: видно, что даже дышит тяжело и прерывисто, а голова повисла вниз, к груди.
Замечаю, что двери в проеме нет. Вышиб, видимо.
И света из тамбура, попадающего в часть прихожей, достаточно, чтобы заметить яркие капли крови на полу. Глаза сами собой прослеживают эту дорожку, доходя до руки парня, а после, пытаясь логично продолжить след, поднимаются выше к плечу.
Тогда с неровным выдохом само вырывается:
— Блять...
Теперь я понимаю, почему почти вся его одежда темная: кровь на ней не видна. Если бы не свет, я бы ничего не увидела.
Но сейчас застываю взглядом на крупном пятне вишневого цвета, ярко выделяющегося чуть ниже ключицы, левее плечевой кости. От него отходит множество струек вниз, по куртке и по рукаву, и, соответственно, стекая с него на ладонь, кровь капает на пол.
Даже там, где псих упал, на паркете осталась крупная темно-красная клякса.
Как хорошо, что от вида крови плохо мне не становится.
Замечаю, что Уэйн смотрит на меня. Пока я была шокирована раной, не заметила, как он поднял голову, откинув ее затылком к стене, потому что сил держать ровно явно не было. Взгляд затуманенный, темный и спокойный, даже уставший. Веки открытыми держит с трудом.
— Нихуя себе, — хрипло произносит с саркастичной слабой усмешкой. Даже в таком состоянии умудряется вести себя дерзко, словно не при смерти находится. Спустя несколько секунд закрывает глаза. Видимо, не может больше держать их открытыми. Может, понимает, что смысла нет.
Я уже уяснила, что Уэйн вовсе не глупый. Он может видеть людей насквозь и предугадывать возможный ход событий. Это хитрая и изворотливая машина для убийств, наученная опытом, которая зачастую просто так ничего не делает. Знает, что, если я сейчас захочу сбежать, помешать он не сможет. И поражение принимает, потому что уверен: отпустит меня только в физическом плане. Но морально я все еще буду у него на невидимой цепи, до поры до времени. Пока он снова не доберется до меня.