Не знаю, что бы делала без него. Да и если буду думать об этом сейчас, вообще свихнусь.
Дорога пролетает незаметно: только тронулись - и вот уже на месте. Или я так нервничаю, что не замечаю, куда мы едем и сколько времени в пути. Непрерывно наблюдаю за моим будущим "мужем". Первое время ежеминутно проверяю состояние: температура начинает расти, затем приходит в норму и продолжает повышаться, но к концу маршрута еще не слишком критична. Однако вскоре неосознанно начинаю обращать внимание на детали, которые до этого не особо замечала, наверное, из-за животного ужаса. Сейчас же свирепый монстр находится в состоянии покоя, не заставляя меня концентрироваться на исходящей опасности. Словно бомбу, к которой я привязана, на время деактивировали, давая мне время хотя бы изучить принцип ее работы.
Видимо, анестезия уже подействовала, поэтому лицо полностью расслабилось: если раньше он едва заметно жмурился, то теперь ни одна мышца не напрягается, дыхание стало более размеренным. Первое, что бросается в глаза, - контраст светлой кожи с темными, густыми, средней длины, слегка волнистыми, растрепанными волосами и такими же четкими, аккуратными бровями, вовсе не ершистыми и не сросшимися, а прямо даже вычерченными, идущими параллельно линии глаз. Они не крупные, среднего размера и совсем не перетягивают все внимание на себя, умаляя достоинства других черт лица. Наоборот, отлично сочетаются с острым подбородком и резким контуром нижней челюсти. Больше всего с миндалевидной формой глаз, из-за которых, как я только сейчас поняла, у Уэйна часто создается словно хитрый лисий прищур, придающий взгляду особую загадочность. Словно, смотря на человека, он замечает что-то такое скрытое, чего не видит никто, сканирует и душу, и тело и сам для себя, сопоставляя полученное с тем, что человек пытается показать, делает свои никому не известные выводы.
Дополняют выразительность взгляда и густые, длинные, слегка загнутые ресницы, создающие темный контур глаза. Словом, дело не только в самом цвете радужки, как я подумала при нашей первой встрече.
Лицо в целом овальной формы, в основном с резкими чертами лица, нет только выступающих скул, что смягчает облик. Нос прямой, без единой горбинки, ровный, словно по линейке, заостренный и не сильно широкий. Несмотря на склонность к алкоголизму, внешне это почти не проявляется. Ну, разве что в уже заметных морщинах, да и то в небольшом количестве. Когда дохожу до губ, соображаю, чем занимаюсь, и почти краснею, но в последний момент понимаю, что нужно как-то отвлечься. Или я просто пользуюсь моментом подметить, что, несмотря на дурной, даже деспотический, характер, внешне в психопате есть что-то обворожительное и пленительное. И наружность эта обманчива, обладающая каким-то гипнотическим свойством, как огонь, притягивая до тех пор, пока не сгоришь из-за собственной неосторожности.
Опасная красота, придающая ему что-то схожее с хищником.
Возможно, это и примагничивает людей к психам, поэтому случаи смерти так нередки: они понимают, что человек опасен, чувствуют, что нужно бежать, и все же остаются. Как бы я сама не повелась!
Именно в этот момент останавливаемся. Когда выхожу, не понимаю, где мы вообще: больницы поблизости никакой не вижу. Однако Алекс, похоже, знает, что делать: жестом указывает мне подождать, а сам уходит к подъезду дома, у которого остановились. Набирает что-то на домофоне и заходит внутрь. Пока его нет, я пользуюсь случаем и осматриваюсь.
Мы находимся в каком-то захолустье: поблизости почти нет современных построек, дома́ в основном представлены хрущевками, включая тот, куда ушел Алекс; фонарей на улицах практически нет либо они на стадии перегорания. Собственно, в таком же районе Уэйн с остальными и живет, только там все было более цивильно, что ли.
Не по себе тут, короче. Даже свет в окнах почти не горит.
Вскоре слышу звуки открытия подъезда, потом и вовсе вижу, как парень возвращается с еще какими-то людьми. Машина стоит почти возле дома, и идти совсем ничего, поэтому уже через несколько секунд они останавливаются возле автомобильной двери. Я стараюсь не мешать и просто наблюдаю, да и внутри странная тревога от неизвестности. Люди на врачей вовсе не похожи: они не в халатах, одежда сильно помята, лет им можно дать 50-60; у одного - очки. Выглядят очень устало: под глазами синяки, словно не первую ночь не спят.