В жопу, бред. Совсем котелок закипел, мозги сварились.
Это нормально, что ей так везет? Не убил, как всех, притащил в нормальные условия, еще и оплатить задолженности пообещал. Теперь вот у нее до сих пор есть возможность не только свалить, но и развлекаться по полной, и я не могу буквально ничего сделать. Лежу, как инвалид подопытный: делайте что хотите.
И эта собственная ничтожность, словно укол яда, расходится по венам, отравляя злобой настолько, что, будь у меня пистолет, я без колебаний пристрелил бы эту тварь. И меня бы не остановила физическая слабость, потому что ярость действует как мощный стимулятор: силы двигаться уже появились. А желание заставить этого невинного ангела захлебываться в слезах и умолять о пощаде, дрожа от ужаса, вовсе действует как наркотик, без которого начинает ломать.
Все припомню шлёндре: память у меня отличная, заодно докажу это на практике. Но не сейчас. Ждать я умею, когда необходимо, а в данный момент больше волнует другое. Она смотрит на меня и не шевелится. Делаю то же самое, но в голове бешеный поток мыслей: футболка в крови, но уже засохшей, значит, из раны не течет. Легко делаю вывод, что мне явно каким-то врачебным методом останавливали кровотечение - само оно бы не прекратилось, я бы либо помер, либо чудом выжил, но ткань была бы мокрой как минимум на самой дыре. Поэтому убеждаюсь наверняка, что без посторонней помощи не обошлось.
Все это соображаю за несколько секунд, и, после, кидаю взгляд в сторону, на плечо, молча спрашивая: "Мол, предупреждал, собака сутулая, так с какой радости?". Силы на то, чтобы говорить, тратить не хочу, так что пусть врубает мозг. Айна, к нашему общему счастью, понимает. К моему - потому что не ебет мозги, к своему - потому что поживет еще:
— Я никому не звонила! — говорит резко, с небольшой паникой и дрожью в голосе. — Пока ты отключился, сама все обработала. Рана сквозная, поэтому было не так тяжело..
Еле выдерживает взгляд. Пойму, что врет, - найду тушу ее псины и жрать заставлю. А я найду, пусть не сомневается.
Ах да, она же еще не подозревает. Даже лучше. Уже представляю ее лицо при виде такого сюрприза. Если быстро на ноги встану, может, и просто так устрою.
— Да ладно? Кто говорил, что "это не царапина, и лечить такое могут только врачи"? Внезапно вспомнила, что сама умеешь? У вас в кинологии таким интересным вещам учат, наверное. Надо бы прийти, посмотреть. Муж же должен знать увлечения супруги, верно?
Как бы ни старался говорить внятно, от боли сконцентрироваться не могу, и речь получается вялой и замедленной. А голос так хрипит, что вовсе себя не узнаю. Пусть спасибо скажет, что вообще что-то выясняю, все же ни за что пришибить не выгодно будет. Таких дурочек, послушных и податливых, еще поискать надо.
Давлю ей на больное. Я же не придурок за столько-то лет не заметить, как "рады" люди находиться со мной. А этой вообще лучше всех участь выпала: будет мне ноги целовать всю оставшуюся жизнь. И ни на секунду не лишу ее этой радости. Эффект сразу отражается у девки на физиономии: заметно бледнеет и замирает, ненадолго отводя взгляд. Дает себе время собраться с мыслями. Отлично, психологическое давление мешает придумывать ложь. Только если ты не отъявленный лицемер. А вот Айна точно не обладает таким навыком.
— Н-нет... Я.. была замужем... за преступником, и.... он часто приходил в плачевном состоянии. Поэтому немного умею.
Начинает неуверенно, но заканчивает довольно правдоподобно, снова поднимая взгляд, по которому вижу, что она не врет. Будет чем заняться на досуге, заодно побольше узнаю об этой сволочи. Каким образом я не заметил такой интересной информации, как развод?
Доводов могу еще много придумать. Например, почему тогда, зная, что чаще уголовники больницы не посещают, она хотела вызвать скорую? Но сейчас совсем не то состояние. Этого пока достаточно, тем более у меня же есть рыжая курица, выпытать у которой всю правду вообще не составляет труда. Вряд ли если в квартиру кто-то приходил, он не заметил. А то, что все мне расскажет, не сомневаюсь вовсе.
Насилу медленно и с трудом сажусь. Свое же тело кажется внезапно нереально тяжелым, словно физически мышечная масса есть, но на деле ее совсем нет, поэтому передвигать всю эту груду мяса почти невозможно. Здоровой рукой тру глаза, пока эта шалава лепечет, от моего движения вжавшись в стену:
— Ты куда? Тебе.... Тебе нельзя вставать. Скажи, что нужно, и я принесу..