До метки осталась всего пара метров. Где-то полкилометра от городского парка. Кому приспичит шляться в такое время?
Конечно, какому-нибудь уголовнику. Обычных людей тоже грохаем днем, но не так часто.
Вражда мафий между собой оказывается сильнее.
Глава 3. Айна. "До" и "после"
На часах за 12 ночи. А мы возвращаемся назад.
От городского парка уже отошли довольно прилично. Стараюсь ускорить шаг и дойти быстрее, так как глаза просто закрываются сами собой.
Завтра явно раньше обеда не встану.
Но даже думать о чем-то сил уже не было. В голове по кругу замкнулась только одна мысль: быстрее оказаться дома и лечь спать. Когда мы свернули в переулок оказалось, что несколько фонарей перегорели. Если честно, неудивительно.
Адам и так черный, а теперь его почти вообще не видно. Точнее, видно силуэт, из-за доходящего света фонарей впереди. Ненадолго пес насторожился, остановившись и не давая мне идти, будто что-то почуял.
Я не заметила ничего, кроме идущего впереди обыкновенного прохожего. Поэтому попыталась потянуть поводок, заставив овчара идти вперед.
Уже через секунду перестала делать это.
Потому что раздался резкий хлопок. Отдаленно что-то напоминающий, но от усталости мысли были затуманены. Я даже и не успела сообразить, настолько быстро все случилось.
В следующее мгновенье до этого идущий человек падает. И только тогда до меня смутно доходит, что произошло. Усталость как рукой сняло.
Выстрел.
Вроде до этого умный Адам повел себя, как идиот. Начал лаять и рваться с поводка. Тянуть меня куда-то в сторону.
Пытаясь его тщетно остановить, не замечаю, как мы оказываемся прямо под рабочим фонарем. Только тогда этот кобель соизволил остановиться, но лаять не перестал. Куда-то прямо, в темноту перед нами.
Когда я последний раз так злилась на него?
Но в следующую секунду злость и волнение сменились на страх. Нет, даже на ужас.
Потому что из темноты показался силуэт. Подошел ближе к фонарю. На вид и телосложение парень, навскидку ростом около 180-190, толком не успела рассмотреть. Да и не до этого вовсе было.
Кожа была, видимо, бледной, потому что лицо и руки было видно четче, а одет был в темное, так как основное тело почти сливалось с окружением.
Во рту пересохло резко, сердце в пятки ушло. Потому что на него рвался Адам. Он у меня сразу чует плохих людей. И, логически сопоставляя случившееся, этот человек и стрелял.
Мысли неслись шумным потоком через только что проснувшийся мозг. То же самое, как если бы вас разбудили утром вместо будильника пушечным выстрелом, а потом преподнесли тортик, поздравив с днем рождения, когда число совсем не то.
Примерно такой же шок.
Еще большим шоком было то, что его, видимо, овчарка вообще не волнует. Это при том, что Адам рвался как бешеный, рыча и скалясь, а я его еле держала на месте. Наоборот, парень, или мужчина, не знаю, сколько ему лет, будто в упор смотрел на собаку. Потом послышался еле слышимый звук усмешки, краем уха уловимый из-за звуков гнева пса. Но я услышала. И побледнела.
Наверное, стоило отпустить поводок. Пусть загрызет его к чертям. Но зная, что у твари имеется пистолет, рисковать единственным, кто у меня остался, я не могла.
После этого он сделал еще шаг к свету и присел прямо перед мордой бушующей собаки на корточки. Так близко, что слюни от лая, скорее всего, попадали ему на лицо.
Которое теперь я отчетливо видела.
И сердце как-будто замерло, пропустив пару ударов.
Вовсе не от черт лица. А от того, что на нем было.
Ухмылка..
Мало того, что он не боялся. Его это, похоже, забавляло.
И ухмылка эта была не ехидная, не хитрая, не довольная. Она была ледяной, режущей душу, как оскал хищника.
Образ дополняли глаза. Серые, светлые, без контура. То есть радужка без лимбального кольца переходила в белок глаза. И создавалось ощущение туманного взгляда. Такого раньше я нигде не встречала, поэтому запомнила очень хорошо. На всю жизнь.
А выражение этих глаз... Стеклянное, какое-то обезумевшее, одержимое. Одновременно спокойное. И одновременно метающее молнии.
Одного вида было достаточно для желания уносить ноги, как можно подальше. От него просто несло опасностью, не привлекающей и азартной, придающей шарма, а настолько ледянящей душу, что по спине бежали мурашки, ноги отнимались, конечности холодели.
Наверное, парень минуту так сидел. Для мужчины выглядел слишком молодо.
Потом, не убирая ухмылки с лица, проговорил:
— Ц-ц-ц, в такое время людям нужно спать,— ухмылка перешла в жуткую улыбку. — Хорошая псина, умная, так мог бы вас и не заметить.
Голос у него был довольно глубокий и мощный, с небольшой хрипотцой. Не настолько, чтобы состарить. Наоборот, для определенных моментов приятный, чуть бархатистый. Говорил с уловимой насмешкой, но от этого стало еще страшнее.