На этом моменте я перестал читать. По телу пробежал холодок. Мне казалось, что я сплю. Этого не может быть. Лили – это Леа? Она любит Клемента? И она видела Патрика. Она не единственная, кто видел его.
– Океан! Чего ты тут застрял, парень? Я уже волноваться начал, вдруг тебе плохо стало… – Голос Нико заставил меня вздрогнуть. – Эй, ты чего такой бледный? Что-то случилось? Как тебя вообще в эту комнату занесло?
Я не мог вымолвить ни слова. Мне хотелось поговорить с Леа. Она видела его, она, черт возьми, единственный живой свидетель. Мне срочно нужно ее увидеть. Я должен рассказать ей о той ночи в лесу.
– Пойдем вниз, я дам воды. Кажется, тебе и правда нехорошо. – Нико буквально за руку вытянул меня из комнаты и довел до кухни.
Минут десять он не тревожил меня вопросами. А потом заговорил.
– Знаешь, мой тебе совет: не ходи в ее комнату. Не из-за того, что это кому-то может не понравиться, а из-за того, что там много вещей, которые выносят мозг. Она странный человек, очень странный и токсичный. И я понял, что с тобой произошло. Не читай все это. Я уже один раз пожалел об этом. Не хочу, чтобы и тебя терзали лишние мысли и всякие видения. Человеческое воображение – сильнейшая вещь. Мы можем внушить себе все что угодно, – сказал Нико, смотря прямо мне в глаза. Я нервно сглотнул. – Ладно, дружище, допивай чай и обувайся. Поедем в больницу, – добавил блондин и встал из-за стола, захватив с собой ключи от машины.
21
Роза и корона
По дороге в больницу мы с Нико особо не разговаривали. Я сидел на переднем сиденье, уперевшись лбом в холодное стекло, и наблюдал, как по нему быстро стекают капли дождя. Погода не из лучших. Гром, молнии, ливень, ветер. Тоска. Я всегда любил солнце. Нет, не жаркую погоду. А просто солнечную, с легким ветерком и ощущением радости, разлитом в воздухе. Я как растение – мне жизненно необходим солнечный свет. А когда за окном так мрачно, чувствую слабость и скуку. Это нормально. Мы ведь живые существа.
Нико выглядел нервным. Тонкие пальцы так крепко сжимали руль, что ногти побелели. Взгляд сосредоточенный, даже немного злой. На каждом повороте, светофоре или же при виде случайного пешехода он то и дело тихо ругался и тяжело вздыхал. Его можно понять. Произошло столько всего непонятного, о чем я еще не знаю. Так что у Нико были весомые причины волноваться.
На меня вновь нахлынули мысли о загадочном Патрике, дневнике Леа и ее влюбленности в Клемента. Нет, подумать только, он ей нравился! Это странно. Мне всегда казалось, что у них крепкие дружеские отношения. Ладно, меня это теперь вообще не должно волновать.
Дорога казалась бесконечной. Деревья, невзрачные дома. Все так же лил дождь. Ничего не менялось. Разве что музыка на радио. За окном уже начали мелькать знакомые указатели, и спустя час мы свернули туда, куда показывал указатель Hôpital D‘Iberville.
Больница оказалась большой и старинной. Она выглядела как пятиэтажный особняк в английском стиле, давая нам почувствовать себя главными героями какого-нибудь готического европейского романа. Высокие кованые ворота (нет, тут правильно было бы сказать «врата»), огромный парк и роскошное крыльцо, по бокам которого расположились белые статуи грифонов. В детстве подобные штуки меня очень пугали и в то же время настраивали на игривый лад: они словно бросали вызов своим устрашающим мертвым взглядом с глазами без зрачков, хотели проверить, испугаешься ты или нет, рискнешь ли пройти между ними?
Да, мы рискнули. Но после грифонов нас ждало очередное препятствие – охрана и стойка информации.
– Молодые люди, вы к кому? – с интонацией робота спросил охранник лет шестидесяти на вид.
– У нас тут родственница. Она на третьем этаже, в 28 палате, – уверенно ответил Нико.
– Ладно, проходите, – сказал охранник и вновь опустил взгляд в старенькую книжку.
Тут было очень тихо. Очень пусто. Мы сняли мокрые от дождя куртки и повесили их на вешалку около входа. В больнице – ни единой души. За все то время, что мы поднимались на третий этаж, встретили лишь одну медсестру – бледную девушку в золотистых туфлях.
Вскоре мы нашли нужную палату. Она была в правом крыле здания. Дверь со скрипом открылась, но внутри мы не обнаружили никого. Кровать аккуратно застелена, на тумбочке лежат две книги и медикаменты, на вешалке пара футболок, кашемировый свитер, два простеньких платья и джинсы. Около входа стоят красные кеды. Это вовсе не похоже на одежду Леа.