– Бэйл? Это все? – тихо спросил я.
– Да, – шепнула она.
– Это просто чуваки, которые играют в карты на деньги. Ничего особенного, – так же еле слышно сказал Стив.
– Нет. Они не совсем на деньги играют. Они играют на жизнь, – ответила девушка.
22
Карты
Пока мы стояли как вкопанные, к нам подплыла девушка среднего роста в белом платье с узким корсажем. Тонкие бледные руки были обрамлены в гипюровые перчатки, а ужасающая позолоченная маска демона с длинным клювом скрывала мягкие черты лица: аккуратный маленький подбородок, курносый нос и большие синие глаза. Я сразу узнал Леа. Ее плавные движения, запах карамельно-цветочных духов, что напоминали пряные и сладкие марокканские масла, ее нежно-хриплый голос. Я влюблялся в нее каждый раз, когда видел, но сейчас мне повезло, очень повезло. Бэйл мягко взяла меня за руку, и тепло ее ладони током прошло по моему телу. Я посмотрел на девушку, к которой испытывал взаимную симпатию. Ничем она не хуже Леа, а то и лучше. И гореть мне в аду за такие мерзкие мысли по отношению к обеим. Мне нужно было отвлечься от Леа, чтобы перестать испытывать эту странную боль в груди (точнее, даже не боль… нет, вовсе не боль). Это то самое чувство, которое ты испытываешь, катаясь на страшных аттракционах. Не эйфория или адреналин. Боль во всем теле от внутреннего страха. Пустота в области солнечного сплетения. То же самое ощущение мы испытываем, когда узнаем плохую новость. Когда внутри что-то обрывается. Ладно, я не умею объяснять, пропустим этот момент.
Мы стояли маленькой толпой и продолжали молчать, несмотря на появление Леа в нашем кругу. Но тишину, как обычно, прервал Стиви.
– О, вы только посмотрите, какие классные сиськи! Корсет знает свое дело! – внезапно воскликнул он, пялясь на грудь Леа и даже не понимая, кто стоит перед ним. Он просто не узнал ее.
Мы уже подумали, что сейчас она залепит ему мощную пощечину, но, как ни странно, этого не произошло. Леа отклонила голову набок, а на ее лице нарисовалась широкая улыбка, обнажившая белоснежные кривоватые зубы.
Стиви по-детски пошло захихикал, как делают это мальчики пятнадцати лет, когда смотрят хентай, а затем потер ладони, словно сейчас ему предстоит какой-то поединок. А ведь он встречается с Джоселин. Но, судя по ее виду, ей вообще все равно. Взгляд ее гулял по людям, сидящим в пабе. Джоселин выглядела настороженной и даже испуганной, хмурила брови и не говорила ни слова.
– И что все это значит? – раздраженно заговорил Клемент, смотря в глаза Леа.
В ответ она лишь протянула ему карту, на которой красовался волк с пустыми глазницами. Мой друг непонимающе взглянул на нее, а затем повернул обратной стороной. Там была фраза:
«И только тот, кто безрассудно отдаст всего себя за другого, обретет вечную свободу и покой, что так долго искал».
В уголке карты вместо привычных символов, таких как пики, черви и другие, был полумесяц с ехидной улыбкой. Точно такой же, какая была у Леа.
Клемент все еще продолжал вдумчиво рассматривать карту, в то время как Леа подошла к Джоселин и вручила ей еще одну карту – на ней была изображена красивая красная роза с чересчур большими шипами. Фраза на ней была словно вырвана из контекста:
«…Имея защиту, не умеет ею пользоваться…»
Джоселин тоже призадумалась над своей картой. Она долго смотрела на нее, а затем отрицательно покачала головой, словно не согласилась с чем-то. На ее карте в углу было изображено солнце.
Следующим был Стиви. На его карте было изображено пламя огня, а в углу – такой же полумесяц, что и на карте Клемента.
«Огонь имеет свойство гаснуть».
– Это что еще за херня?! – чуть ли не с возмущением воскликнул новый «владелец» карты.
– Твой проходной билет в этот паб, – спокойно ответила Леа, подходя к Бэйл и вручая ей очередную бумажку с изображением русалки. В углу было солнце.
«Превращение в пену – еще не конец сказки».
Следующим был Клайд. На его карте был нарисован рыцарь, направляющий меч в собственное отражение. В углу опять полумесяц.
«…Игра обернется против игрока, что ее затеял…»
Прочитав цитату, Клайд презрительно усмехнулся, словно восклицая: «Вот, значит, как!».
Стив активно глазел на чужие карты и наконец-то пришел к заключению:
– Видимо, у всех пацанов луны, а у девочек солнышки нарисованы. Тут типа мужицкие и бабские карты…
Леа в ответ показала свою карту и ухмыльнулась. На ней была изображена девушка-арлекин. А в углу красовался полумесяц, как на картах всех парней. Цитату она оставила скрытой от наших глаз.