– Хорошо, тогда сейчас выберу, – озадаченно сказал я.
В итоге мой выбор пал на самый любимый кофе моего отца. Он был очень насыщенный и дорогой, родители заказывали его у своих знакомых из Индии.
Сварив его, я вытащил сервиз и разлил кофе по чашкам, предварительно аккуратно сложив на блюдца кубики тростникового сахара.
– Спасибо, – улыбнулась Леа своей самой красивой улыбкой. В ответ я лишь усмехнулся.
Мы молча пили кофе и иногда смотрели друг на друга до того момента, когда я решился задать вопрос, который меня вообще никак не должен был касаться.
– Леа, ты любишь Клемента?
На мгновение ее лицо приобрело серьезное выражение. Она как-то неловко провела ладонью по острым ключицам и посмотрела прямо мне в глаза.
– Люблю.
Я открыл рот, чтобы сказать что-то, но тут же замолк.
– А, ну… Понятно. Здорово. Да, это очень… Интересно, – начал нервно бубнить я, делая глоток кофе и обжигаясь.
Леа молчала.
– Ты… Почему от Нико не уйдешь? – спросил я.
– Нико платит мне за совместное проживание, – с каменным выражением лица ответила Леа.
Мои глаза расширились. Не то от ужаса, не то от отвращения, не то от откровенности этого человека.
Вдруг Леа громко засмеялась. Смех у нее был грубый, как у парня. Да нет, даже не как у парня, а как у человека, в которого вселился дьявол.
Я испуганно закрыл ей рот ладонью.
– Эй, тише, родители проснутся, – гневно прошептал я.
Она жестом извинилась и продолжила истерично ржать, но уже подавляя смех и закрывая рот обеими руками. На ее синих глазах выступили слезы, что мерцали в свете раннего утра, как маленькие алмазы.
– Ох, Леа, если ты сейчас не успокоишься… – грозно начал я, как вдруг услышал хлопок двери на втором этаже.
В панике я подскочил и схватил Леа за плечи.
– А ну, быстро прячься! – шептал я, но она лишь продолжала смеяться.
– Океан, ты в порядке? – услышал я сонный голос мамы.
Глаза Леа внезапно расширились, но смех она не могла остановить.
– Блин, Леа, спрячься, прошу, хоть куда-нибудь, пока я отвлеку ее! – умоляюще говорил я.
Шаги матушки были слышны все ближе и ближе. Я бросился к дверному проему кухни и закрыл дверь.
Черт, до чего же я тупой…
Но Леа не растерялась. Она быстро надела шлем на голову, открыла кухонное окно и одним движением легко перепрыгнула через подоконник на улицу, помахав мне на прощание.
– Океан! Милый, что-то случилось? – Мама открыла дверь.
– Да нет, тут просто… – начал тараторить я, пряча руки за спиной.
Взгляд мамы упал на стол, на котором догорала маленькая свеча и стояли две пустые чашки и остатки печенья.
– Кто-то в гости приходил? – удивилась она.
– Да нет, я просто сегодня чего-то вдруг рано встал, ну и решил тебе и папе сделать приятное и сварить кофе заранее. Но вы так долго спали, а я все ждал и ждал… и просто начал засыпать и выпил все…
Она странно посмотрела на меня и ушла.
Я устало присел за кухонный стол и взял телефон. Спать уже не хотелось.
– Ты придешь? – спросил я Клемента, который, словно не замечая меня, катался на скейте.
– К Леа? Да, она хочет этого, – ответил мой друг, наконец-то присаживаясь рядом.
В три часа дня скейт-площадка была заполнена людьми. Стоял гул от колес бордов.
– А Нико? Тебя его присутствие не смущает?
В ответ Клем лишь усмехнулся и взъерошил свои густые темные волосы. Жестом он дал понять, что не собирается обсуждать это со мной.
– Кстати, я на днях с Бэйл встретил Клайда и Джоселин. Они были в хлам, и Клайд говорил что-то о любви к тебе и что он за все благодарен и…
– Да, я знаю. Он мне звонил вчера, – оборвал меня Клемент.
– А, понятно. Он теперь с Джоселин официально встречается? – поинтересовался я.
– Да. Добился своего. Они сбежали в Ванкувер, – улыбнулся Клемент.
– Ты шутишь?
– Нет. Клайда всегда бесили Монреаль и Квебек. Он украл у матери приличную сумму денег и забрал Джоселин с собой. Они сюда больше не вернутся. Ну, если один из них не бросит другого. Кто знает, может, они успеют надоесть друг другу и расстанутся… – задумчиво ответил Клем.
Я тоже подумал о том, что их союз не имеет будущего, ведь, по сути, Клайд – всего лишь шумный бродяга, а Джоселин – обычная девчонка легкого поведения, любящая тусовки и внимание.
Через семь лет я узнаю о том, что Клайд успешно окончил университет и получил неплохую должность, а Джоселин стала матерью их маленького сына, названного в честь Клемента.