Затем мы сделали минутный перерыв и выпили еще по бокалу вина. Шампанское уже успело закончиться.
– Нико, твоя очередь, – сказал Стив.
Парень сильно раскрутил бутылку, которая вертелась чуть ли не минуту, прежде чем попасть на меня.
– Ну, Океан, какой выбор? – спросил он.
– Пусть будет действие.
Нико тоже задумался над своими идеями.
– Ладно, ничего жесткого не будет. Поцелуй Бэйл при нас. Только нормально, а не секундно, – добавил он.
Пока мы целовались, каждый выпил еще немного, а затем я начал крутить бутылку, которая попала на Эмануэля.
– Что выберешь? – немного напряженно спросил я.
Нет, Эмануэль вовсе не вызывал у меня страх. Просто за все школьные годы я чувствовал себя виноватым за то, что постоянно с презрением косился на него, за то, что проходил мимо, когда парни из параллельного класса прижимали его к стене, за то, что верил всем тем слухам, что распускали про него остальные.
– Правда, – сухо ответил Эмануэль, смотря прямо мне в глаза.
Я вновь нервно откашлялся и постарался отвести взгляд в сторону.
– Хорошо. Но… Я не могу придумать вопрос, – признался я.
– Это ведь не обязательно. Если у тебя нет к нему какого-то определенного вопроса, он просто может сказать любую свою правду – то, о чем никто никогда не знал, – пояснил Стиви.
Я лишь кивнул на его слова.
– Ты ведь лжешь, Океан, – вдруг заговорил брат Леа, – у тебя так много вопросов, которые ты просто не решаешься задать. Тебе неловко, так ведь? – Он усмехнулся.
Я не говорил ни слова, позволяя ему продолжить.
– Вероятно, ты хочешь знать, сектанты ли мои родители? А может, тебе интересно, за что же все-таки меня ненавидит полшколы или какой из слухов обо мне правда, а какой – ложь? Что тебя больше всего во мне смущает? Странная мешковатая одежда? – Его бровь слегка приподнялась, а на лице появился интерес.
– Предположим, – выдавил я.
– Хорошо. Этой одеждой я лишь скрываю свое тело, к которому окружающие привили мне ненависть. – Он небрежно дернул рукав огромного свитера. – Я отвратительно худой. И ничего не могу с этим поделать. Это что-то вроде гормонального нарушения. Как бы много я ни ел, все равно выгляжу как ходячий скелет. А временами худею еще больше, отчего постоянно теряю сознание. И мне показалось, что уж лучше пусть вы будете обсуждать мою одежду, что, прошу заметить, не является частью меня, чем мое тело, которое полностью принадлежит только мне, – ответил Эмануэль.
– Охренеть. И тебя из-за этого чморили? – спросил Стиви.
Я видел, как Леа хотела заткнуть блондина, но Эмануэль спокойно ответил:
– Они судили мою внешность, шептались о том, какой я неудачник. Ненавижу школу…
Вдруг Эмануэль замолчал. Он не выглядел агрессивным или обиженным. Сейчас он скорее был погружен в собственные мысли.
Никто из нас не решался что-то сказать.
– Школа – это ад, – произнес Стиви.
В этот день я впервые увидел реальную улыбку на лице Эмануэля. Ему стало легче на душе. Он всегда молчал и терпел издевательства. А Стив поддержал его.
Как ни в чем не бывало мы продолжили игру. Брат Леа раскрутил бутылку, которая в этот раз указала на Клемента.
– Выбирай, – сказал Эмануэль.
– Пусть это будет правда, – скучающим тоном ответил Клемент. Было видно, что игра не доставляла ему никакого удовольствия.
– За что ты любишь мою сестру? – абсолютно спокойно спросил Эмануэль.
На кухне вновь повисло молчание.
Глаза Клемента слегка расширились, и он нервно поправил челку.
– Почему ты это спросил? – непонимающе и тихо произнес Клем.
– Потому что столько лет прошло. Ты любишь ее с четырнадцати, не обращая внимания на ее отвратительный характер. Не обращая внимания на презрительное отношение наших родителей к твоей семье. Ты тратишь на нее свое время, решаешь ее проблемы. Она все это рассказывает. Дни и ночи напролет ты проводил в больнице, когда она загибалась от температуры, зарабатывал деньги на трех работах, лишь бы помочь ей с долгами перед больными на голову картежниками. В конце концов, ты строил планы на будущее с ней. Почему?
Я не знал, куда себя деть. Эти факты буквально сводили меня с ума. Черт возьми, я даже не знал о том, что он торчал в ее больнице, лишь бы знать, что она в порядке, лишь бы побыть рядом с ней. А эти деньги…
Понятно, что любовь Клемента к Леа уже не была для меня новостью, но эти подробности…
Я видел, как остальные неловко опустили глаза в пол. Делали вид, что задумались или же зависли в телефоне.