– Элен… Да, точно, прости, Элен. Так вот, я же говорил о том, что хочу открыть свой собственный бар в центре Монреаля?
– Да, замечательная идея…
– Нам нужны деньги, ну так, чисто для начала, чтобы арендовать помещение, сделать ремонт, нанять персонал и так далее. Короче говоря, вы не могли бы с отцом одолжить нам деньги? До первой выручки… Нам чисто крутануть. – Стив посмотрел ей в глаза, а затем продолжил нервно дергать рукав своей рубашки.
– Ты же понимаешь, что такие вопросы у нас решает папа, но…
– Может быть, вы временно могли бы выделить эти деньги со своего счета? Они вернутся в первые же пару недель работы, – решил добавить я, стараясь выглядеть как можно солиднее.
Около двух минут она обдумывала наши слова, а затем сказала:
– Я могу дать вам десять тысяч долларов со своего счета, но не больше, к сожалению…
Наши глаза расширились от удивления. На десять тысяч можно даже подержанную тачку купить, не то что заплатить за билет до Барселоны, оформление документов и аренду квартиры. Правда, ненадолго, но месяцев на пять хватит…
– Это большая сумма… – начал говорить я, но Стиви перебил меня:
– Спасибо большое!
– Да, тогда я завтра переведу деньги на твой счет, хорошо? – предложила она.
– Да, это просто замечательно! – завизжал Стив. Он вновь выглядел как ребенок, которому купили игрушку, о которой тот долго мечтал. – В общем, это… Нам нужно ехать и подписывать контракт с тем, кто сдает помещение… – Он начал вставать с дивана и жестом подгонять нас.
– Я думала, вы еще часок посидите…
– Нет, прости, времени в обрез!
Нам было неловко за Стива, но противиться ему тоже не стоило. В конце концов, он лучше знает своих родителей.
Только когда мы уже сели в машину Клемента, пришлось обсудить то, что произошло.
– Как-то неудобно получилось… – сказал Клем, не отрывая взгляд от дороги.
– Да блин, вы просто не понимаете! Мы почти никогда не общаемся. А если бы я остался из-за денег, это было бы слишком… цинично.
На секунду мы замолкли. А ведь в чем-то Стиви был прав.
– Так много денег. Я не возьму все, – заскромничал Клемент.
– Бери сколько нужно.
– Трех тысяч будет достаточно. Я через два месяца верну.
– Хорошо. Тогда я остаток Клайду отправлю, – уставившись в окно, ответил Стив.
Даже после серьезной ссоры он продолжал волноваться за своего брата.
Клемент высадил меня около моего дома, а затем отвез Стива к его друзьям.
Успокоившись, я решил позвонить Бэйл и пригласить ее куда-нибудь.
– Не хочешь в парк аттракционов? В пять зайду за тобой. До встречи. – Вырубив мобильник, я сел за ноутбук и продолжил монтировать свои видео.
Через два часа я уже вышел из дома. На улице было так хорошо. В свете заходящего солнца цветы переливались магическими оттенками.
При встрече Бэйл поцеловала меня и заключила в объятия.
– Как хорошо, что ты позвонил! Я дома со скуки умирала.
Парк Квебека сиял множеством огоньков, в воздухе витали запахи карамельного попкорна и сахарной ваты, шум от многочисленных разговоров, восклицаний, скрежета аттракционов и музыки.
Этот вечер был похож на сказку, пока я не получил сообщение от Клемента.
Клем: Леа… куда-то пропала. Она к тебе не заходила? Я боюсь, что что-то случилось.
40
Тошнота
Обеспокоенный возглас Бэйл заставил меня спуститься в подвал дома Клемента.
Она стояла в проеме, сжимая дверную ручку настолько сильно, что сквозь кожу были видны побелевшие костяшки. Она не двигалась, пока я не подошел ближе и не увидел то, что открылось ее взгляду.
Моя кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом. Я, словно онемевший, не мог двинуться и что-либо прокричать.
Внезапно я получил неслабый толчок в спину. Клемент сбил меня с ног и, перешагнув две ступеньки, приблизился к ней, опускаясь на колени.
– Да не стойте вы, возьми мой телефон и позвони! – Клем наехал на меня, беря Леа за обескровленное изрезанное запястье.
Я сорвался с места и добежал до прихожей, где на небольшом столе лежал телефон друга. Быстро набрал номер и, заикаясь, вызвал «скорую». Никогда в жизни мне не приходилось звонить в больницу.
Никогда не приходилось видеть мертвого (или полумертвого) человека.
Я даже не мог до конца осознать происходящее. Мне было страшно спускаться обратно в подвал и смотреть на это. И за такое состояние мне было невероятно стыдно. Хотелось бежать отсюда и не вспоминать то, что увидел.