При этих словах Майа все возрадовались и снова пошли через ту же пещеру, которой и прежде ходили, и спустились в четвертый подземный мир вслед за Майей. Когда же они добрались туда, вывел Майа из какого-то дворца Маданасену и всех других жен Сурйапрабхи и передал их мужу, а после этого посоветовал Майа царевичу со всеми ними, включая и дочерей асуров, навестить Прахладу, и царевич пошел к нему.
Узнав от Майа, что пожаловал Кашйапа Сурйапрабхе, тот асура, желая узнать, насколько царевич готов к борьбе, притворно разгневался: «Слышал я, что ты, злодей, похитил двенадцать дев, которых мой брат пленил. Убью я тебя за это!» Молвил на это Сурйапрабха, нисколько не изменившись в лице: «Тело мое в твоей власти! Накажи меня за мою неправедность». Выслушав царевича, улыбнулся Прахлада: «Испытывал я тебя, нет в тебе и капли высокомерия. Порадовал ты меня и выбери себе награду». Тогда попросил Сурйапрабха себе в награду преданность и верность наставникам и Шиве. Всем этим обрадованный, отдал Прахлада в жены царевичу свою вторую дочь, звавшуюся Йамини, и отдал в помощь ему двух своих сыновей, и тогда отправился Сурйапрабха вместе со всеми к Амиле. А тот, узнав о полученной царевичем награде, тоже выдал за него свою вторую дочь, звавшуюся Сукхавати, и двух своих сыновей отдал ему в помощники. Все повелители асуров воздавали ему почести и оказывали помощь, и провел Сурйапрабха со всеми женами в Патале, мире подземном, многие дни. Узнал царевич, а вместе с ним Майа и все прочие, что все его жены и три жены Сунитхи понесли под сердцем. И когда спросил он у жен, чего им хочется, все сказали одно и то же — хотят они видеть великую битву. Обрадовался этому асура Майа: «Снова возродятся асуры, сраженные в битве Богов и данавов, — об этом говорит их желание!»
Шесть дней миновало, а на седьмой все во главе с Сурйапрабхой, сопровождаемые женами, покинули подземный мир, и по пути преодолевали они западни, расставляемые врагами, и в этом помогал асурам Сувасакумара, являвшийся всякий раз, как только о нем вспоминали. А затем после помазания на царство над землей Ратнапрабхи, сына Чандрапрабхи, все взошли на воздушный корабль «Бхутасана» и отправились по совету Майа в пределы повелителя видйадхаров Сумеру, в обитель, расположенную на восточном берегу Ганги. Там их всех, пришедших как друзей, приветствовал Сумеру, и Майа рассказал ему обо всем, что до этого было, и вспомнил о прежнем повелении Шивы. Пока все они там оставались, каждый из них созвал свое войско, и друзей своих, и свойственников. И первыми явились сыновья тестей Сурйапрабхи. Научились царевичи от Майа всем волшебным знаниям. Всех их с Харибхатой и прочими было шестнадцать, и с каждым из них было по десять тысяч колесниц и по двадцать тысяч пеших воинов. А затем пришли зятья и шурины, свойственники и друзья, данавы Хриштароман, Махамайа, Синхаданштра, Пракампана, Тантукаччха, Дурароха, Сумайа, Ваджрапанджара, Дхумакету, Праматхана, Викатакша, и многие даже пришли из самого нижнего седьмого царства подземного. У кого было по семьдесят тысяч колесниц, у кого по восемьдесят тысяч, а у кого по шестьдесят или тридцать тысяч, а у самого слабого было всего десять тысяч. А пеших воинов у одних было по триста тысяч, у других — двести тысяч, а у кого и по сто тысяч, а у самого слабого — не менее пятидесяти тысяч. И с каждым пришло неисчислимое множество слонов и коней; Майа же и Сунитха привели самую большую силу. Собрали свои войска и Сумеру и другие вожди видйадхаров.
Когда же все собрались, то подумал Майа о мудром Сувасакумаре, и он тотчас же явился. И тогда Майа, Сурйапрабха и все прочие спросили у него: «Почитаемый, не обозреть нам эти разбросанные повсюду войска. Скажи нам, откуда мы могли бы увидеть их все сразу?» А тот мудрый ответил на это так: «В одной йоджане отсюда есть место, которое называется Калапаграма, — оттуда сможете видеть все». После этих слов все они с Сумеру пошли туда и увидели каждую армию и каждой армии асуров и царей назначили свое место.
Сказал тогда Сумеру: «Велика сила Шруташармана. Под ним сто и один царь, а у каждого царя по тридцать два князя, но кое-кого из них постараюсь я привлечь на нашу сторону. Завтра утром пойдем мы в место, которое зовется Вальмика, а утро завтрашнего дня будет восьмым утром темной половины месяца пхальгуна, и это особо благоприятное утро, ибо именно в этот день проявятся признаки повелителя над видйадхарами и обязательно в этот день соберутся в этом месте все видйадхары». И, следуя словам Сумеру, весь тот день приводили они в порядок войска, а на заре двинулись все с пехотой и колесницами в Вальмику и там на южном склоне горы Снега увидели собравшихся повелителей видйадхаров с превеликими и громкошумными силами.
Видйадхары разводили жертвенные костры, и приносили жертвы, и бормотали заклинания. Затем и Сурйапрабха разложил громадный костер, чтобы принести жертву Богу огня, и благодаря волшебной силе, которой обладал царевич, огонь вспыхнул сам собой. При виде этого разгорелась радость Сумеру, а у видйадхаров распалилась ярость, и один из них сказал ему: «Тьфу на тебя, Сумеру! Унизил ты и бросил видйадхарское достоинство. Как это якшаешься ты с этим смертным, что зовется Сурйапрабхой!»
Гневно дал отповедь на эти слова Сумеру, а Сурйапрабхе на его вопрос об имени этого грубияна ответил: «Есть такой видйадхар Бхима, и у его жены, с которой сошелся сам Брахма, родился вот этот. А раз он тайно от Брахмы был рожден, то и зовется он Брахмагуптой, то есть «Скрытый от Брахмы». Потому-то и ведет он такие недостойные речи!»
А после того развел Сумеру свой костер, и вместе с ним Сурйапрабха совершил жертву огню возлиянием масла, и, лишь вспыхнуло масло в огне, разверзлась земля и из ее расселины внезапно показался громадный и преужасный змей. Кинулся заносчивый Брахмагупта, оскорбитель Сумеру, схватить того змея, да змей-то как изрыгнул из пасти своей зловонное дыхание, так Брахмагупту, будто сухой лист, отбросило на сто локтей. Бросился тогда на змея повелитель видйадхаров Теджапрабха, но и его постигла такая же участь. Душтадамана, видйадхарский царь, укротивший своих врагов, попытался справиться со змеем, но и он порывом вырывавшегося из пасти змея дыхания был сметен, словно опавший лист. Вызвался змея укротить повелитель несущихся в поднебесье Вирупашакти, но и его унесло, как былинку. Попытались было змея одолеть два видйадхарских вождя — Ангарака и Джримбхака, да и их унесло невесть куда. Все по очереди повелители видйадхаров пробовали справиться со змеем, но всех их его дыхание отбрасывало далеко, и, когда подымались они, тела их были исцарапаны и поранены. Наконец, сам чванливый Шруташарман решил попытать счастья, но и его вырвавшееся из змеиной пасти дыхание отбросило далеко, а когда, поднявшись, снова кинулся он на змея, так его отнесло еще дальше. Когда же израненный Шруташарман поднялся с земли, Сумеру послал на змея Сурйапрабху.
«Смотрите-ка, — хохотали видйадхары, — и этот смертный собирается управиться со змеем! Ох, и глупы же люди! Как обезьяны! Пытаются подражать тому, кто что-нибудь делает». Так буйно измывались вожди видйадхаров над Сурйапрабхой, но он не обращал внимания на их насмешки — крепко сжав губы, пошел и вытащил змея из норы. В тот же миг обратился змей в колчан, полный стрел, на голову Сурйапрабхи просыпался цветочный дождь, а с небес раздался голос, наставлявший царевича: «Возьми, царевич, этот неистощимый колчан — он залог твоего успеха. Так возьми его». Пристыжены были видйадхары, а Сурйапрабха взял колчан, и от этого возрадовались Майа, Сунитха и Сумеру.
Удалился Шруташарман и все его видйадхары с боевыми дружинами, но явился к Сурйапрабхе посол от него и повел такую речь: «Повелевает тебе великий властитель Шруташарман, чтобы ты, если дорожишь своей жизнью, отдал этот колчан ему!»
Отвечал ему Сурйапрабха: «Ступай, посол, скажи ему, что его собственное тело станет колчаном для моих стрел». Выслушал эти слова, и понурил голову посол, и отправился к своему повелителю, и все смеялись над заносчивым посланием Шруташармана.
На радостях Сумеру обнял Сурйапрабху: «Верно исполняется веление Шамбху, могучего Шивы. В этом сокровище среди колчанов залог твоей победы, и быть тебе верховным повелителем над видйадхарами. Теперь ступай и добудь себе лучший из луков и ни о чем не тревожься!»