Тогда я и наложил на нее проклятие — отправиться в мир смертных. Ты же обратился к Шиве, исполнителю желаний, супругу дочери повелителя гор, с мольбой: «Пусть в мире смертных станет она моей женой!» — и с помощью йоги покинул свое тело видйадхар и родился среди людей, а она стала твоей женой. Теперь пожалуйте оба снова в свой мир!» Только кончил говорить Самара, как вспомнил Сагараварман, кем он был рожден, покинул в водах Прайаги свое смертное тело и снова стал Маданапрабхой, а она, обретя вновь свои волшебные знания, снова засверкала красой.
Переполненные радостью Маданапрабха и Анангапрабха любовались друг другом в новом облике, и еще крепче полюбили друг друга, и вместе с Самарой, повелителем движущихся в поднебесье, взлетели в небо, и направились в город видйадхарский Вирапуру, и там Самара отдал дочь свою Анангапрабху, как полагалось по закону и обычаю, в жены Маданапрабхе, царю над движущимися в поднебесье.
После этого Маданапрабха со своей возлюбленной, избавившейся от проклятия, улетел в свой город и счастливо там жил.
Вот так-то и небесным существам, дурно себя ведущим, приходится из-за проклятия рождаться в мире смертных, и, только вкусив от этого плода, они могут вернуться на свою стезю лишь благодаря прежним добрым деяниям».
Вот такой рассказ выслушал Нараваханадатта с Аланкаравати от министра своего Гомукхи, и очень был доволен, и после этого занялся другими делами дня.
9.3. ВОЛНА ТРЕТЬЯ
На другой день Нараваханадатте, сидевшему вместе с Аланкаравати, сказал Марубхути: «Смотри-ка, смотри, божественный, нечестивец-то этот карпатика, в одну шкуру одет, тощий, пеплом вымазан, волосы спутаны, холод ли, жара ли, а он от царских ворот не уходит. Почему бы тебе не проявить к нему милость? Вовремя оказанная милость дороже, чем богатство не ко времени. Так что, пока он еще не помирает, прояви к нему милость!» Но возразил на это Гомукха: «Хорошо сказал Марубхути. Но нет здесь твоего греха, божественный, ни в какой степени. Ведь пока проситель не очистится от греха, стоящего на пути к его собственному благоденствию, до той поры не может господин устранить его бедность. А вот когда благодаря его усилиям с него будет снят грех, тогда повелитель и явит свою щедрость — ведь это все предопределено кармой. Да вот что было с царем Лакшадаттой и нищим Лабхадаттой. Послушай рассказ: О царе Лакшадатте и нищем Лабхадатте. Стоял на земле, хранительнице богатств, город, называвшийся Лакшапура, и правил в нем царь по имени Лакшадатта. И был он щедрейшим из щедрейших. Неведомо было, чтобы кому-либо из просителей давал он меньше ста тысяч монет, а с кем сам поговорит, тому и все пятьсот тысяч отдаст, а уж кто его порадует, того он и вовсе от нужды избавит.
У царских ворот день и ночь стоял нищий, вся одежда которого состояла из куска кожи. И в холодный дождь и в палящую жару стоял он со спутанными волосами, и терзали его всякие беды, но никуда он не уходил. Хотя царь видел его и был щедр, но никогда и ничего этому нищему не давал. Поехал однажды царь охотиться в дремучие джунгли, и этот нищий, вооружившись дубиной, тоже потащился за ним. Вот царь, сидя на слоне, с дружиной своей из лука сыплет стрелами и где тигра свалит, где кабана сразит, а где газель подстрелит. Только видит царь — идет нищий со своей дубинкой перед ним и где кабана свалит, а где газель уложит. И подумал царь, видя такую его смелость: «Какой герой-то!», но и при этом ничем его не одарил. Поохотившись, довольный и радостный, вернулся царь в свой город, а нищий, как и до этой охоты, снова стал у царских ворот.
Случилось однажды Лакшадатте пойти войной на соседнего и родственного ему по крови царя, и началась тогда великая сеча, и в том побоище нищий тот на глазах у царя ударами своей дубины, сделанной из крепкого дерева, уложил многих врагов. Одолев врага, возвратился царь из похода в свой город, но опять-таки, хоть и видел он геройство этого нищего, ничего ему не дал. Так-то вот пробежало пять лет такой тяжкой жизни этого нищего, а когда шестой год пошел, то случилось царю однажды его увидать и родилась у царя к нему жалость, и подумал Лакшадатта: «Давно уже он терзается, а я ему все ничего не даю. Не следует ли каким-нибудь способом да что-нибудь ему дать? Снят ли грех с этого горемыки? Не обратит ли ныне свое лицо к нему Лакшми, Богиня счастья?» С такими мыслями пошел царь в свою сокровищницу и набил драгоценными камнями лимон, словно ларец. После этого он перед залом совета очистил место для схода, и собрались туда горожане, вассалы и министры и при них при всех ласково сказал царь вошедшему нищему: «Подойди сюда поближе!» Обрадовался Лабхадатта этим словам, подошел ближе и сел перед царем, а тот ему сказал: «Скажи нам что-нибудь изящное!» Услышав это, прочел тогда нищий такой стих: Воды уносит река в океан полноводный, Лакшми улыбчива к тем, кто богат и в достатке живет, Тот же, кто нищ и наг, не встретит Лакшми вовек. Царь был очень доволен, услышав этот стих, и отдал нищему лимон, наполненный совершенными драгоценностями.
И все, кто был при этом, говорили с досады между собой: «Избавляет царь от нищеты тех, кто его радует. А вот этому карпатике, хоть и с почтением его зовет, но дал ему всего лишь лимон. Ну, да ведь для неудачливых пожелай-дерево становится часто горе-деревом!» И говорили они, разочарованные, так, ибо не знали истины.
А нищий взял лимон и пошел к себе, да встретился ему бхикшу, и тот, увидев у него в руке красивый лимон, выменял его на дхоти. Пошел бхикшу к царю и подарил ему лимон, а тот сразу узнал плод и спросил: «Откуда у тебя, почтенный, этот плод?» А тот отвечает, что, мол, у нищего купил.
Удивился и огорчился царь и подумал: «Видно, не иссяк еще его грех!» Но лимон принял, поднялся, и тотчас же занялся царь Лакшадатта своими дневными делами. А нищий, продав дхоти, наелся и напился и, как прежде, стоит у царских ворот.
На другой день царь снова всех горожан собирает. Видит он, что и нищий пришел, и снова его учтиво подзывает и усаживает около себя, и просит его, коли на то его милость будет, прочесть стих, и снова дает ему в награду лимон со скрытыми в нем сокровищами. И опять все, не знавшие, что в лимоне скрыто, диву даются: «Второй раз он царя радует, а все напрасно! С чего бы это?»
Вот нищий, удрученный, с тем плодом — царевой милостью — в руке вышел, а навстречу ему попался какой-то местный начальник, спешивший попасть в зал совета, чтобы повидать царя. И увидел он лимон в руке нищего, и показалось ему это доброй приметой, и дал он нищему за лимон две одежды. Вошел он к царю, склонился к его ногам и преподнес царю в дар уже знакомый тому лимон и прочие свои дары. Сразу узнал царь лимон и спросил у того начальника: «Откуда он у тебя?», а тот ему ответил: «От нищего!» И огорчился тогда царь: «И сегодня еще Лакшми не хочет обратить к нему свое лицо!» — и, взяв лимон, удалился из собрания. Нищий же, продав одно дхоти, поел и попил, а из другого два сделал, чтобы прикрывать свою наготу.
Вот на третий день снова собрал царь всех, и снова, увидев, что и нищий пришел, подозвал его царь, попросил стих прочесть и снова подарил ему лимон. Снова все тому дивились, а нищий пошел и плод, начиненный такими драгоценными зернами, отдал возлюбленной царя, а она, словно лиана, вьющаяся вдоль дерева царских почестей, дала ему золотой цветок, словно залог будущего плода. Продал нищий этот цветок и прожил счастливо этот день. А красавица пошла к царю и преподнесла ему этот большой и красивый лимон. Узнал он сразу плод и спросил, откуда он ей достался, и она ответила: «Нищий мне его дал». При этих словах задумался царь: «По-прежнему Лакшми не обратила к нему свое лицо. Ничтожны его добродетели, и не знает злосчастный, что милость моя не бывает бесплодной. Снова и снова эти драгоценности возвращаются ко мне». С такими мыслями взял царь лимон, хорошенько его спрятал и занялся всякими дневными делами.