На четвертый день снова он всех собирает — и вассалов, и министров, и всех прочих. Снова замечает царь нищего, приветливо подзывает его, и усаживает перед собой, и снова просит: «Прочти, любезный, нам стих» — и снова в награду дает ему лимон, и когда от быстрого движения руки у нищего в руках осталась половина лимона, а другая наземь упала оттого, что скрепи раскрылись, высыпались из него драгоценности, которым нет цены, и сверканием своим они ослепили всех в зале. И тогда-то, увидев эти несметные сокровища, все поняли, в чем здесь дело: «Три дня мы ошибались. Вот ведь какова милость государева!» И, слыша эти слова, сказал раджа: «Хотел я этим способом испытать, не смилуется ли над ним Богиня счастья. Три дня, видно, грехам его конца не было, а вот сегодня конец им наступил и тотчас же смилостивилась Лакшми!»
При этих словах отдал он нищему те сокровища, деревни подарил, слонов и коней и сделал его своим вассалом. Все славили царя, а он встал и пошел совершать омовение, а нищий довольный-предовольный пошел к себе домой. Вот так-то — пока грех не искупится, не сможет слуга и сотнями усилий заслужить милость повелителя».
Такую историю поведал Гомукха, старший среди министров, и сказал повелителю своему Нараваханадатте: «Видно, божественный, и у этого нищего, что у твоих дверей стоит, не искуплены еще прегрешения. Поэтому и не чувствуешь ты необходимости проявлять к нему милость».
Услышав это из уст Гомукхи, Нараваханадатта воскликнул: «Ах, так?!» Тотчас же призвав нищего, пожаловал ему Нараваханадатта множество деревень, слонов и коней, десять миллионов золотых, дорогие одежды и украшения. И стал тот нищий подобен царю — и то, как бы это служение благородному и благодарному царю осталось бы без награды?!
Живет да веселится Нараваханадатта в Каушамби, но вот пришел однажды к нему из южных стран брахман и попросился на службу. А звали его Праламбабаху, и попросил брахман Нараваханадатту: «Славой твоей привлеченный, припадаю, божественный, к твоим стопам. Куда бы ни отправился повелитель пешим или на слоне, на коне или на колеснице, всюду за ним буду следовать. Только в поднебесье не могу я за ним поспешать — предстоит повелителю стать властителем всех видйадхаров. На каждый день положи мне по сто золотых». Так говорящему и обладающему несравненной доблестью брахману дал Нараваханадатта столько, сколько тот просил. Как раз по этому случаю сказал Гомукха: «Бывают, божественный, у царей такие слуги. Соблаговоли послушать историю: О Вираваре. Есть здесь, на земле, лучший из городов, превеликий город Викрамапура. В давние времена жил в том городе царь Викраматунга. Меч его был остер, но не строг был царь в наказаниях. В вере царь был крепок, но не проявлял силы в отношении охоты, женщин и других развлечений. При царе Викраматунге единственным отступлением от добродетели было оттягивание тетивы лука и единственным заблуждением — блуждание овец в загонах у скотоводов.
Пришел однажды к тому царю послужить брахман, собой молодец, родом из Малавы. Имя его было Виравара, и были у него верная жена Дхармавати, дочка Виравати и сын Саттвавара — вся его семья. Еще было у него трое слуг: острый меч в руке, кинжал на бедре да блестящий щит. И хоть всех-то немного с ним было, а попросил он у царя на каждый день по пятьсот динаров. Царь видел его мощь и назначил, сколько тот просил, подумав: «Посмотрю я, на что он способен!» Дать-то дал, а потом, желая разузнать, что тот с ними будет делать, послал за Вираварой соглядатаев.
А Виравара из тех динаров что ни день сто монет дает жене на еду и все прочее, на другую сотню покупает одежды и цветочные гирлянды, еще сотню отдает, омывшись, на поклонение Хари и Харе да две сотни — на милостыню брахманам да нищим. Вот так каждый день он и управлялся со своими пятью сотнями динаров!
Стоял он у царских ворот от зари до полудня, а потом, удалившись, чтобы совершить дневные дела, снова стоял всю ночь напролет. Что ни день, соглядатаи все одно и то же докладывали царю, и был им царь доволен и соглядатаев отозвал.
Вот так и стоял при оружии у царских ворот Виравара денно и нощно — только умыться да поесть уходил.
Но вот однажды собрались грозные, рычащие тучи, словно для того, чтобы испытать мужество героя — одолеть Виравару. Полил такой сильный дождь, словно он был из стрел и мечей. А Виравара стоит у царевых ворот, точно каменная колонна, не шелохнувшись. Раджа Викраматунга, всегда видя его из дворца, поднялся ночью на крышу и спросил: «Кто стоит у царских ворот?» А Виравара ему в ответ: «Я здесь стою!» «Воистину достоин высокого чина этот добродетельный, не покидающий царских ворот даже в такой ужасный ливень», — подумал царь, услыша ответ Виравары. Но в это время вдруг откуда-то донеслись горькие рыдания какой-то женщины. «Нет в моем царстве несчастных, — подумал царь, — кто бы это мог так горько рыдать?» И сказал он Вираваре: «Эй, Виравара, послушай, какая-то женщина где-то рыдает. Поспеши, узнай, кто она и что за горе у нее, да мне доложи!» На эти слова Виравара отвечал: «Как повелишь!» — и поспешил в путь: в руке сверкающий меч, на боку острый кинжал. Увидав, что отправился Виравара в такую темь, когда только молнии из туч сверкали да все между небом и землей было заполнено потоками дождя, с любопытством и с жалостью к нему спустился царь с крыши дворца и пошел незаметно за ним следом, держа в руке меч.
Вот идет Виравара, разыскивая, откуда слышен плач, а за ним следом, таясь от него, повелитель земли. Вышли они из города, и дошли до пруда, и там-то и увидели женщину, которая, рыдая, так говорила: «О герой! О жалостливый! О покровитель! Зачем ты меня покинул?! Как жить-то я буду?!» «Кто ты? По какому повелителю ты слезы льешь?» — спрашивает ее Виравара. А она ему в ответ: «Сыночек, Виравара! Я — Земля! Твой царь Викраматунга — мой законный супруг и покровитель! Непременно на третий день после сегодняшнего умрет он. Да разве будет у меня, сыночек, когда-нибудь такой супруг! Вот я и по нему слезы лью и по себе, горемычная! Благодаря божественному дару прозрения вижу я будущее — и доброе и недоброе, — так же как видит его Супрабха, сын божий, живущий на небе. Послушай, что расскажу я:
О Супрабхе. Он, Супрабха, обладавший божественным прозрением, узнал, что иссякнет в нем добродетель и потому через семь дней будет он низвергнут с небес и придется ему родиться свиньей. Поняв, что придется ему расстаться с божественными радостями, да к тому же представив те мучения, которые ему придется перенести, сидя в свином чреве, разрыдался про себя Супрабха. «О небо! — рыдал он.-Ах, апсары! Увы мне, беседки сада Нандана, сплетенные из лиан! Горе мне! Как жить-то я буду в свином чреве, а после этого в грязи да навозе?!» Вот так и по-всякому прочему причитал он, и, слыша его всхлипывания, подошел к нему повелитель Богов и спросил, в чем, мол, дело, а тот и рассказал ему о причине своего горя. Тогда Шакра ему говорит: «Есть средство избавиться от этого. Слушай! Ты иди-ка, повторяя мантру: «Слава Шиве, слава!» — и попроси у него покровительства. А раз ты под его покровительство попал, ты от греха, значит, избавился и добродетель увеличил — и ни тебе рождения в свином чреве, ни с небес низвержения!»
Сказал тогда Супрабха на слова Индры: «Так тому и быть!» — и, бормоча «Слава Шиве, слава!», пошел просить у Шивы покровительства.
Целых шесть дней молился он Шиве и не только избавился от рождения в чреве свиньи, но и попал на более высокое небо. А на седьмой день и Индра, не видя Супрабхи на своем небе, понял, что тот попал на другое, более высокое небо.
Подобно Супрабхе, оплакивавшему будущее свое несчастье, и я оплакиваю грядущую смерть моего повелителя».
И тогда спросил Землю Виравара: «А что, матушка, ведь было же у Супрабхи средство избавиться от беды, о котором ему рассказывал Шакра, — может, есть средство и царя уберечь? Скажи мне о нем!» Ответила на это Земля так: «Одно единственное средство есть, да и то зависит только от тебя». Услыша это, обрадовался Виравара: «Так скажи же, божественная, скорей. Да будет повелителю благо от жизней моих сына, дочери да жены. Не зря я, значит, на свет родился!» И тогда молвила Земля брахману Вираваре: «Недалеко от дворца стоит храм Богини Чандики. Коли принесешь ты ей в жертву своего сына Саттвавару, то будет жить царь, а кроме этого, никакого другого средства нет!»