Идя в бой, в атаку, мы писали на приготовленных нашими руками торпедах: «За Родину!», «За партию!», «За Москву!», «Смерть фашистам!», и торпеды настигали цель.
Мы с вами, боевые товарищи! На Крайнем Севере нашей любимой Отчизны мы защищаем Ваш фланг — фланг великого фронта советского народа против фашистских захватчиков. Здесь, на Севере, враги не прошли и не пройдут. Даем вам в этом крепкое слово подводников. Мы верим и знаем — не пройдут они и у вас, где кипит сейчас жестокая схватка. Проиграв там сражение, фашисты проиграют всю войну. Смерть их ждет везде — на севере, на юге и под Москвой.
Родина доверила Вам защищать столицу. Это великая честь. Так будьте достойны ее. Вспомните, как на VIII съезде ВЛКСМ молодежь давала клятву: «Наши знания, наши мускулы и наша жизнь принадлежат власти рабочих и крестьян. Мы не щадили их в огненные годы гражданской войны, мы без вздоха сожаления отдадим их в дни новых испытаний и побед. Ждем приказа наших командиров».
Пришел час выполнить нашу клятву.
Товарищи комсомольцы! Защитники Москвы! Держитесь мужественно и стойко, пока не будет до конца разгромлена фашистская нечисть. Смерть врагам! Да здравствует наша свободная столица Москва!»
Под этим письмом подписались не только комсомольцы, но и весь экипаж лодки, потому что все думали и чувствовали одинаково.
Через пять дней, 23 октября, в Мурманске состоялся антифашистский митинг молодежи города и области. От имени защитников Советского Заполярья на нем выступил Герой Советского Союза летчик Борис Сафонов, а от подводников — акустик прославленной «Малютки» Анатолий Шумихин. В резолюции митинга говорилось:
«Мы никогда не станем рабами! Не отдадим немцам столицы нашей Родины — Москвы. Изгоним проклятого врага с нашей земли и освободим народы Европы от немецкого рабства!»
На митинге были представители «Красногвардейца».
Письмо москвичам обязывало усилить свои удары по врагу, поэтому «старушку» тщательно готовили. Материальная часть была сильно изношенной и требовала большого внимания.
ПОХОД НАЧАЛСЯ С ПОЛОМОК
22 ноября капитан-лейтенанту Бибееву в штабе вручили боевой приказ, и «Красногвардеец» в тот же день вышел в море. Снова на лодке шел капитан 2-го ранга Колышкин. Это радовало команду, Ивана Александровича любили.
Настроение было боевым, желание найти и уничтожить врага — огромное. И вдруг поход, еще, по существу, не начавшись, едва не прервался. С центрального поста пришла тревожная весть: вышел из строя гирокомпас — оборвался проволочный подвес гироскопа. Вещь эта тонкая, и своими силами его не исправишь.
А тут, как назло, заштормило, похолодало, снежные заряды сменяются туманами, а туманы — зарядами. Неужели повернем в базу?
Обстановка трудная. Без гироскопического компаса много не наплаваешь. Правда, на лодке есть еще магнитный. Но прибор этот ненадежный, и служит он лишь аварийным средством судовождения, например для возвращения в базу в такой ситуации, как сейчас. Большой диапазон разрядных токов при маневрировании под водой, зарядка аккумуляторов, бомбежка, выпуск торпед — все это постоянно меняет электромагнитное поле вокруг корабля и сильно влияет на магнитную стрелку, вызывая большую погрешность в показаниях компаса. Нужной точности плавания не обеспечить. Как будто все ясно — нужно возвращаться и несколько суток ремонтироваться.
Но есть и другая сторона вопроса — настроение личного состава. Возвратиться — значит снизить его. Этого тоже командир не может не учитывать.
— Штурман, хорошо ли уничтожена девиация? Сможем плавать по магнитному компасу весь поход? — спросил Бибеев.
Старший лейтенант Березин на минуту задумался, понимая, какую ответственность он принимает на себя.
— Надежно уничтожена, товарищ капитан-лейтенант. Плавание обеспечу.
— Я тоже думаю, что сумеем. Во всяком случае, попробуем.
С разрешения командира дивизиона, комфлота и комбрига была отправлена шифрограмма о выходе из строя гирокомпаса и решении продолжать поход.
Вскоре пришел ответ командующего. Он требовал соблюдения осторожности, запретил заходить в узкие фьорды и бухты, а если будет сомнение в работе магнитного компаса, немедленно возвратиться в базу.
Личный состав был доволен. Матросы перешептывались: