— А если… — хотел спросить Тимофей.
Но Шулепов взглянул на него и отрезал:
— Никаких «если»!
Тимофей взглянул на часы в рубке и удивился — стрелки показывали семнадцать часов. Это что же — целый день прошел?
И тут он вспомнил, что до сих пор еще не завтракал и не обедал… Да, наверное, и другие также ничего не ели сегодня, не до еды было. И, как нарочно, стоило только подумать о еде — проснулся голод, голод зверский, так что ноги задрожали и заныло в желудке.
На мостик поднялись механики и доложили, что трещина заварена намертво и судну больше не грозит опасность переломиться на волне. По крайней мере в этом месте, Дейдвудный ключ вещь надежная, выдержит.
Шулепов повеселел.
— Тимофей Андреевич, возьмите с собой боцмана и матросов и займитесь антенной. Только осторожнее, чтобы с мачты не сорвался никто.
— Есть, — коротко ответил Тимофей.
Если кто и сорвется с мачты, так это будет он, Тимофей. Мысль, раз мелькнув в его голове, снова и снова вернулась, и с мостика Тимофей спустился, твердо решив, что на мачту полезет именно он и никто другой. Лучше падать самому, чем потом отвечать за кого-то другого, смотреть в глаза его родственникам, жене, может быть, детям… Нет, уж лучше сам…
Внизу, на палубе, у подножия грот-мачты, под прикрытием высокого ходового мостика ветер казался не таким сильным. Зато над бортами то и дело вздымались неспокойные холмы волн и каскадами брызг рушились на палубу, шумящими потоками устремляясь к полупортикам и шпигатам. Под ногами вздрагивала и тряслась палуба, то вдруг взмывая кверху так, что сердце уходило в пятки и тело наливалось тяжестью, то вдруг проваливаясь куда-то вниз, отрываясь от ног и заставляя ощущать падение в пустоту.
Но ноги, цепкие матросские ноги, быстро освоились с танцующей палубой и словно прилипли к ее стальным листам.
— Боцман, — командирским тоном сказал Тимофей, — давай тонкий шкерт мне в зубы, и я полезу наверх. Следи за мной и свободно потравливай шкерт, я пропущу его в блочок, спущусь, и мы натянем антенну.
Боцман послушно кивнул и закрепил конец шкерта за верхнюю пуговицу Тимофеевой телогрейки.
— В зубах не надо держать, может вырваться. Доберешься до блока, снимешь петлю с пуговицы, и дело сделано.
Он подал Тимофею цепной пояс, сказал:
— Это для страховки. Застегни вокруг мачты, а то недолго и сорваться.
Тимофей застегнул страховочный пояс и, выждав момент, когда палуба прыгнула к небу, полез по скоб-трапу на мачту.
Сначала лезть было легко: палуба вздымалась вверх и вместе с ней и Тимофей. Скоба, другая, третья… Они обледенели так, что из рук вырываются и ноги все время соскальзывают. Спокойнее. Думай, Тимофей, не спеши, крепче захватывай скобу, обстучи сначала ее, сбей, раздави ледяную корку, а потом уже прочно ставь ногу. Еще…
Рванувшийся из-за волн ветер тугой, плотной массой придавил Тимофея к мачте так, что руки не оторвать от скобы трапа. Тимофей переждал, приноравливаясь к новой обстановке, чуть расслабил мышцы рук. Он не оглядывался по сторонам, не смотрел ни вниз, ни вверх. Он видел перед глазами только обледенелую мачту. «Еще десять скоб — и буду у цели», — подумал он. Вся его жизнь вмещалась сейчас в этот отрезок пути, измеряемого десятью скобами.
Так… поднимаем правую ногу. Ага, вот скоба, нащупана. Скользко… Тянем вверх руку. Вот она, скоба… Тоже обледенелая. Перчатки мешают, срываются. И снять нельзя, пальцы можно отморозить… Так… Теперь вся тяжесть тела на правую ногу, и быстро рывок вверх. Хватай другой скобу… теперь ногой… вот… нащупал. Теперь вжимайся в мачту, крепче, крепче… ногой сдирай лед со скобы… Так… еще раз… теперь плотнее ноги стоят… полезем дальше.
На самом верху, там, где висел блочок для антенны, ветер был полновластным хозяином. Хорошо еще, он дул в спину, прижимал к мачте.
Вот и блок. Сначала надо освободиться от оборванной антенны, вытащить из блока трос. Ну, это несложно — обрыв произошел рядом с блоком. Надо открыть щеку блока. Но замок замерз, не поддается пальцам… Тимофей передохнул, покрепче схватился за скобу левой рукой, поплотнее затянул страховочный пояс и, развернув блок, стукнул его о мачту. Ледяная корка брызнула в лицо… Ну вот, теперь этот тросик долой, а шкерт сюда… Хорошо, лег на место. Теперь щеку замыкаем, конец шкерта берем в зубы — и вниз. Скорее вниз! А-ах! Нога скользнула по обледенелой скобе, и Тимофей сорвался, повиснув на страховочном поясе. Руки судорожно стиснули скобу. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди — так застучало оно тяжело и часто. Тимофей крепче сжал зубами шкерт. Чуть было не выпустил его. Все бы тогда надо было делать сначала. Нет, если падать — так хоть шкерт на палубу доставить.