Заложенный как легколинейный крейсер, корабль этот трижды подвергался переделкам. Вначале с него была снята носовая башня с двумя 15-дюймовыми пушками, и все пространство до носовой рубки было использовано под полетную палубу. Самолеты взлетали довольно легко, но при посадке нередко либо врезались в надстройки, либо выкатывались, несмотря на ограждения, за борт.
Участившиеся катастрофы отрезвляюще подействовали даже на отпетых сорвиголов. Желающих служить в корабельной авиации становилось все меньше и меньше. Морские инженеры решили отказаться и от кормовой башни и на ее месте устроить посадочную площадку. Но из-за возросшей скорости самолетов и аэродинамических завихрений, образующихся на ходу корабля за надстройками, и эта мера не решила проблемы. Кривая катастроф продолжала ползти вверх.
И тогда кораблестроители приступили к последней, самой радикальной переделке.
Они срезали все надстройки и соединили взлетную и посадочную площадки, сделав полетную палубу сплошной от носа до кормы корабля. Мачты, трубы и посты управления вынесли к правому борту, где они образовали своеобразный остров. Противоминную и зенитную артиллерию расположили по бортам корабля, ниже полетной палубы в специальных гнездах. Чтобы самолеты не ютились на верхней палубе и не мешали взлету и посадке, под полетной палубой были сделаны обширные ангары; оттуда самолеты лифтами-подъемниками поднимались наверх. Для сокращения пробега самолета при посадке палубу оборудовали гидравлическими аэрофиксаторами, наподобие тех, какими пользовался Эли. Для сокращения разбега при взлете самолета морские инженеры установили паровые катапульты. В результате всех этих переделок «Фьюриес» и приобрел ту форму, которая стала считаться классической для авианосца.
Даже из такого краткого описания видно, какую большую роль в создании авианосца сыграли опыты Юджина Эли. Но вот что любопытно: Эли начал свои эксперименты спустя год-полтора после того, как русское морское ведомство, рассмотрев предложение Л. М. Мациевича и проект М. М. Канокотина, признало нецелесообразным строить корабли, несущие на своем борту самолеты…
АВИАНОСЕЦ 1910 ГОДА
У Александра Блока есть изумительное, потрясающее стихотворение о гибели авиатора:
Датировано это стихотворение «1910 — янв. 1912 г.». Возможно, Александр Александрович был среди той многочисленной публики, на глазах которой 7 октября 1910 года разбился Лев Макарович Мациевич — один из пионеров отечественной авиации и подводного дела. Архивные изыскания последних лет убеждают в том, что этот талантливый инженер был пионером еще в одной области военно-морского дела — в области авианосного флота.
Еще весной 1909 года на одном из заседаний военно-морского кружка в Петербурге он выступил с сообщением: «О состоянии авиационной техники и возможности применения аэропланов в военно-морском флоте».
Позже, осенью того же года, это сообщение в форме докладной записки, но подкрепленное необходимыми техническими расчетами было адресовано начальнику морского генерального штаба и Алексею Николаевичу Крылову, занимавшему тогда должность главного инспектора кораблестроения. Докладная записка Мациевича содержала техническое обоснование постройки авианосца, способного нести на борту 25 самолетов. «Не представляет затруднений, — писал он, — устроить… на судне специального типа… легкую навесную… палубу, на которой находились бы, взлетали и садились аэропланы…»
Технику взлета самолетов Мациевич более подробно развивает в докладной записке к А. Н. Крылову: «…Подъем аэропланов с палубы мог бы быть проведен также при помощи электрической лебедки, выстреливающей аппарат с нужной скоростью. Длина рельсов необходима не более 35 футов, а сила электромотора не более 20 лошадиных сил…» Что касается посадки аэроплана на палубу, то Мациевич считал это наиболее трудным и предлагал приспособить для этой цели «особые сети (суть тормозную систему), распростертые над частью палубы». Одновременно с разработкой авианосца Мациевич проектирует самолет собственной конструкции, приспособленный к взлету и посадке на палубу корабля.