Видимо, тонущий «пассажир» успел послать в эфир сигнал бедствия и кто-то, забыв об осторожности, спешит ему на помощь, может быть, по наивности своей думает, что причина драмы — принесенная невесть откуда мина. А это было начало тотальной подводной войны. «Удар рапирой» пронзил тысячекилометровое прибрежное пространство вдоль Америки. Жертвой его стали десятки судов.
Ровно через час тридцать две минуты после контакта с новым судном боцман с удовольствием рисовал цифры еще на одном вымпеле.
Так началась для Карла самая большая и удачная охота.
Здесь был воистину край непуганых кораблей. Они плыли, словно утки по заповедному озеру, неторопливо ворочая лапами-лопастями, покрякивая басовитыми гудками, оставляя за собой шлейфы черного дыма. А Карл чувствовал себя охотником, затаившимся в камышах, с прекрасным, доставшимся от деда ружьем, сработанным тульскими мастерами, и бил без промаха. Он с удовольствием обнаружил, что судоходство у берегов Америки пока имеет такой же характер, как в мирное время. Целей было столько, что невозможно атаковать все. Он выбирал самых крупных и жирных «гусей». Никогда еще на борту подводной лодки не листали так азартно справочники Ллойда, определяя тоннаж, тип и национальную принадлежность обнаруженных судов. Теперь он безбоязненно всплывал даже днем, потому что сторожевиков было мало и действовали они неумело. Самолетов было больше, но летчики оказались беспомощными мазилами.
…В череду воспоминаний вдруг снова ворвался прерывистый шепот матери: «Тебя там даже не могут взять в плен…»
Но теперь в этих словах ему послышалось не отчаяние и страх, а вера в сыновнюю судьбу, в его осторожность, мудрую храбрость. Он ведь тогда, в январе, слава богу, теперь кончающегося года, не впал в опасный азарт, не заключал в офицерском казино пари на потопленный тоннаж. Его коллеги не заметили, что враг, получая синяки, учился, огрызался все яростнее, беспощаднее и успешнее. Где теперь командиры, что презрительно обвиняли его в скаредности? Он ветеран среди зеленых юнцов, для которых первый рейс все чаще становится последним. А ему и последний поход, из которого вернулся две недели назад, принес удачу.
Карл повел лодку в квадрат, центром которого был остров Медвежий. Там, по сведениям разведки, должен был пройти небольшой конвой, вышедший из Архангельска.
Десятибалльный шторм при леденящем ветре. Лодка то стремительно скатывалась в ущелья между волнами, то карабкалась на крутые гребни, с вершин которых ветер срывал пену, а мороз мгновенно превращал ее в ледяные иголки. Дикая качка, изматывающий ритм всплытий и погружений, а еще больше томительное ожидание боя, неистраченный запас торпед изнуряли, раздражали команду.
Карл выбрался на мостик, инстинктивно заслонил ладонью лицо от колючих брызг, а когда схватился за поручень, чтобы не быть смытым за борт, и глянул вперед, замер от радости. Не потому, что ветер вдруг унес мрачные тучи и открыл звездное небо, по которому можно было наконец определить место лодки в океане, — в тот момент, когда его «ладья» взобралась на гребень волны и застыла, чтобы ринуться в темный провал, он увидел силуэт парохода. Сперва Карл не поверил глазам своим, ведь гидроакустик молчал. Но вот лодка снова взобралась на волну… Да, впереди пароход. Лагом к волне, беспомощно переваливается с борта на борт — то ли капитан сумасшедший, то ли отказало рулевое управление. Скорее всего, руль. Тем лучше, не увернется.
Впереди была дичь, не подозревавшая, что охотник рядом. Русский транспорт едва двигался и был одинок в океане. Видимо, отбился или отстал от конвоя.
Карл стремительно слетел по трапу, прилип к визиру перископа. Из боевой рубки понеслась привычная череда его команд. Запоздало стал докладывать акустик:
— Слышу шум винтов, пеленг…
— Пеленг докладывать непрерывно! — гаркнул Карл. — Обе машины средний вперед. Курс…
Он почувствовал, что вся команда мгновенно и послушно заработала с точностью автомата.
— Первый торпедный… Пли!
— Торпеда идет… торпеда идет, — монотонно докладывал акустик. — Контакт!
Все ощутили, как вздрогнула лодка, но только командир увидел вспышку и всплеск.
По тому, как быстро погружалось судно, был убежден: тот не успел дать SOS.
— Полный, самый полный вперед! — Карл спешил увидеть еще живое лицо врага. Он расстегнул кобуру и ощутил холодок рукоятки «вальтера», из которого стрелял только раз. Приказав взять автоматы и гранаты, он отправил на мостик боцмана и двух матросов. Вслед за ними поднялся сам. В зеленоватом свете, в красных отблесках пятен горящей нефти он увидел шлюпку и плот. В нелепом гневе кто-то грозил кулаком его лодке. Со шлюпки раздался беспомощный пистолетный выстрел, и пуля щелкнула о броню.