Океан. Выпуск второй

— Поздравляю.

— Спасибо.

Опять мы говорим совсем не о том. Когда же это кончится? Ведь я же обманывал себя, когда брал эту путевку, когда получил телеграмму Лиды Дедовой и внушал себе, что лечу в Челябинск только ради юбилея. Все равно эту путевку я бы не использовал и прилетел сюда.

— Ты не находишь, что здесь немного душновато? — спросил я. — Может, выйдем на кислород? Утверждают, он весьма полезен.

— Как медик я вынуждена согласиться с этим утверждением.

Нашего ухода постарались не заметить, только Антонина Петровна одобрительно улыбнулась.

Мы сели на ту самую скамейку, на которой я впервые поцеловал Анюту. Правда, я тогда промахнулся и попал не в губы, а, кажется, в ухо.

— Помнишь? — спросил я ее сейчас.

— Помню. Я все помню. И ты это знаешь.

— И я все помню. Не веришь?

— Было время, когда я начала сомневаться, а вот сейчас опять почему-то верю.

— Пожалуй, нам надо видеться чаще. Почему бы тебе наконец-то не выйти за меня замуж? Я ведь, собственно, за тобой приехал. Может, вместе махнем в Сочи?

— Можно. У меня ведь тоже отпуск. С сегодняшнего дня.

— Ты у меня догадливая!

— На том стоим!

Я поцеловал ее.

Мы долго молчали. Из раскрытых окон класса доносились голоса. Говорили довольно громко, но я не вслушивался, да и все равно не способен был понять смысл того, о чем там говорили. И очнулся только тогда, когда оттуда хором закричали:

— А-ню-та! Ви-тя! И-ди-те сю-да!

— Кажется, нас зовут, — спохватилась и Анюта.

— Сколько тебе потребуется на сборы?

— Два дня.

— По-моему, хватит и двух часов. Привыкай жить по-военному, раз уж согласилась стать женой военного моряка. И вот еще что: нам не так уж часто придется видеться. В этом году наш корабль стоял в гавани всего сорок один день. И то мы их делили пополам со старпомом.

— Но у тебя же еще бывает месяц отпуска.

— Даже полтора, поскольку служу я на Севере.

— Что ж, приятный сюрприз, я этого не знала. Не представляю даже, как я выдержу эти лишние полмесяца, я просто не готова к этому. Хотя, пожалуй, слишком долго готовилась.

— Ну, в этом мы оба виноваты. Глупенькие были. А вот сейчас ты, по-моему, поумнела, хотя и стала кандидатом наук.

— И наверняка поглупею, став твоей женой, ибо в семейной жизни взаимное влияние супругов на их интеллект неизбежно…

Ну что они там надрываются:

— А-ню-та! Ви-тя!..

Когда мы вошли в класс, они обо всем догадались, наверное, по нашим лицам и сразу умолкли.

— Вот что, ребята, — сказал я. — Извините, но мы с Анютой через три часа двадцать минут должны лететь в Сочи. Вот путевки.

— А как же свадьба? — спросил Венька.

— Решайте сами.

— Мы же почти десять лет ждали этого момента, а вы о какой-то там путевке говорите! — сказала Лида Дедова и выхватила у меня Анютину путевку. — Кстати, она даже не заполнена.

Я всегда был уверен в мудрости нашего адмирала: это он распорядился, чтобы вопреки какой-то инструкции вторую путевку не заполняли. За такое нарушение воинской дисциплины даже наказывают, но адмирал, по-моему, привык «вызывать огонь на себя».

Путевку решили отдать Антонине Петровне. Хотя нам с Анютой очень хотелось, чтобы она была на нашей свадьбе, но Антонина Петровна вот уже семь лет не выезжала из Челябинска — работников просвещения не так-то часто балуют путевками на курорт.

Самый красивый почерк оказался у Лиды Дедовой, и она села заполнять путевку.

Шел пятый день моего отпуска…

Михаил Чеботаев ТОВАРИЩ РИСУЕТ БЕРЕЗЫ

   Отгремели и штормы и грозы.
В сотнях миль от родимой земли
Мой товарищ рисует березы,
Видя пальмовый берег вдали.

   Мы в походе седьмую неделю.
И матросу дороже вдвойне,
С чем сроднился еще в колыбели,
Что, тоскуя, он видит во сне.

   Это чувство любому знакомо.
Провожая служить на моря,
Белогрудки у отчего дома
Колдовали над нами не зря.

   Колдовали, росою кропили,
Осыпали сережки к ногам,
Чтобы мы зачарованы были,
Чтоб всегда они виделись нам.

   Пальмы высятся гордо и броско,
Манит гладью лазоревый плёс.
Но искрятся во взоре матросском
Обручальные кольца берез.

Александр Иванченко ДЕСЯТЫЙ ВЫСТРЕЛ Рассказ