Когда прошли 103 мили, сопровождающие катера передали нам бензин, снова пополнив наши опустевшие баки, и покинули нас.
Туман несколько уменьшился, но наступала ночь. Идем курсом на запад. Наиболее опасные районы — мыс Сарыч и мыс Тарханкут — нужно во что бы то ни стало миновать в темное время суток. В этих местах наш курс проходил близко от берега, и возможность встречи с вражескими дозорами грозила каждую минуту.
Снова попали в туман. Включаем ходовые огни и прожекторы, направив лучи в сторону катеров. Впервые за войну идем с такой иллюминацией. Периодически уменьшаем скорость, чтобы дать всем подтянуться. Кто-то сигнальным прожектором просит застопорить ход. Оказывается, на катере старшего лейтенанта Куракина лопнула тяга рулей. Вынужденная остановка сейчас весьма опасна. По условиям перехода можем ждать не более двадцати пяти — тридцати минут.
Моряки катера — боевые, опытные, плавают вместе с начала войны — дружно взялись устранять повреждение. Мичман Юшин с головой погружается в холодную воду, работает на ощупь. Ему помогают мотористы и боцман. Команды подаются тихо, их не слышно даже на рядом стоящем катере. Отличный пловец и ныряльщик, Юшин через полторы-две минуты поднимает голову из воды и требует необходимый инструмент или проволоку. Томительно, тревожно проходят двадцать, затем двадцать пять минут. Куракину передаю предупреждение: «Через пять минут подготовить катер к затоплению! Документы взять с собой!» Но матросы уложились в срок.
Катера продолжают путь. Миновали район Севастополя. Туман рассеялся окончательно, волнение моря значительно уменьшилось. Уже более четырнадцати часов люди бессменно несут боевую вахту. Идем на предельной скорости, чтобы миновать Тарханкут до рассвета. Неожиданно: «Катер Игошина оторвался от строя». На поиск Игошина посылаю катер старшего лейтенанта Першина, отлично знающего район.
Занимался рассвет, когда мы прошли меридиан мыса Тарханкут и повернули на северо-восток. Над морем — низкая облачность. Волны силой пять-шесть баллов крепко бьют в нос катера, поливая нас нещадно. Пришлось сбавить ход.
К 13.00, измученные суточным переходом, вышли к Тендровской косе. Пройдено более 400 миль. Ошибка в счислении всего 10 миль. Штурман молодец.
Все беспокоятся о судьбе Першина и Игошина. Радисты уже более получаса вызывают их.
Получил донесение, что на моторе катера Латошинского вышло из строя магнето. Командир отделения мотористов Иван Готовкин руками сжимает лопнувшую колодку, обеспечивая работу мотора.
Першин докладывает: Игошина не нашел, а топлива осталось в обрез, дальше искать не может. Приказываю ему догнать нас.
Вот и Скадовск. Запомнилась картина: на причале лежат матросы в мокрой походной одежде. Спят. Можно сказать, сон сразил на ходу. И не мудрено: ведь больше суток продолжался поход. Пожалуй, равных ему еще не было за всю историю существования торпедных катеров. Выдержать такое напряжение могли только люди, крепкие телом и духом. Какая силища таится в наших ребятах!
А катера Игошина все нет. На поиск его посылались самолеты-истребители. Не нашли…
Что же случилось с Игошиным и его экипажем? Узнали мы об этом только через три недели, когда была освобождена Ак-Мечеть (ныне Черноморское). А еще позже получили письмо боцмана Ивана Андрианова, который рассказал подробности гибели катера № 24.
В темноте Игошин потерял ориентировку. Сильно бросало на волне, компас работал неустойчиво. Когда немного рассвело, Игошин решил держаться ближе к берегу, чтобы сориентироваться по местности. С берега не стреляли, и командир решил, что там свои.
Показалась какая-то бухта, сигнальный пост. По приказанию командира боцман Андрианов пытался связаться с постом. Безрезультатно. Командир решил войти в бухту. И только здесь, когда брызги перестали бить по глазам, он увидел корабли с фашистскими флагами и высыпавших на причалы гитлеровцев.
Игошин резко повернул катер на обратный курс и приказал открыть огонь по кораблям и причалам. Гитлеровцы заметались. Многие из них падали, сраженные пулями. На берегу началась беспорядочная стрельба. Открыли огонь береговые батареи.
Катер выскочил из бухты. Встречная волна снова стала заливать глаза. Игошин обрадовался, заметив силуэты кораблей, решил, что это идем мы. И вдруг засвистели снаряды и пули. Игошин переложил руль на борт. Поздно! Остановились двигатели, замолкли разбитые пулемет и пушка. Командир отделения мотористов Василий Агафонов и радист старшина первой статьи Сергей Ованесов тяжело ранены. Получили ранения и остальные члены экипажа.