- Разлакомились! - ругался он. - Что вам дороже - сахар или сигнал к авралу? Пулей надо бежать... пулей!
Рябинин тоже вышел на полубак. Перетягиваться решили с помощью лебедки. Один шлаг троса лег на барабан неровно, командир решил его поправить, но палец случайно попал под трос, и его ободрало так, что даже сорвало мясо вместе с ногтем, палубу забрызгало кровью.
- Сам виноват, старый дурак, - сказал Рябинин и велел Китежевой прийти к нему в каюту с бинтом. - А я уже ранен, - пошутил он, протягивая девушке окровавленную руку. - И, кажется, весьма тяжело... Лечите!
Пока она бинтовала ему палец, он здоровой рукой нащупал что-то в кармане и протянул девушке конфету.
- Кладите на зубок, - сказал он. - Это вам вместо гонорара. Вы все-таки женщина и лучше меня разбираетесь в сладостях.
Они разговорились. Варенька за эти дни уже успела полюбить этого большого доброго человека и даже не обижалась, когда он ругал ее за мелкие женские прегрешения - опоздания, излишнюю суетливость и прочее.
- Кстати, о сладком, - напомнила ему девушка. - Только для вас. Почти на ушко... Можно?
- Можно. Распечатывайтесь.
- Наши матросы, кажется, что-то задумали. Сегодня они получили сахарный паек...
- Ну!
- И каждый отделил от своего пайка граммов по двести в общий мешок...
- Ну!
- И мешок этот куда-то спрятал мой санитар Мордвинов...
- Ну!
- Вот вам и "ну". Может, они решили отвальную справить. Сахар загонят, а вместо него водки купят... Мордвинов у меня вчера еще громадную бутыль выпросил.
В дверь осторожно постучали. Вошел Мордвинов:
- Товарищ командир, разрешите на берег уволиться?
Прохор Николаевич, ни слова не говоря, выписал матросу увольнительный билет. Потом как бы нечаянно спросил:
- Не тяжело тебе будет одному?
- То есть... как это? - сразу покраснел Мордвинов, тараща на Рябинина глаза.
- Мешок-то, говорю, не тяжело тебе одному тащить? Да и бутылку разбить можешь. А в бутылке-то, брат, я знаю, что ты потащишь...
Мордвинов понял: здесь уже все знают - таить нечего.
- Товарищ командир, - сказал он, - это все не так, как вы думаете. Сахар мы собрали - это верно. А бутыль мне под рыбий жир понадобилась. У меня еще литров пять его с прошлого рейса осталось. И все это мы решили жене Кости Никонова оттащить. Бабе-то ведь помочь надобно!
Он посмотрел в упор на Китежеву:
- И совсем зря вы так обо мне подумали. Я выпить и сам не дурак, до войны все "американки" в Мурманске спиною обтер. А сейчас я, коли время такое строгое, ни в одном глазу, ни мур-мур!
- Иди, иди, парень, - сказал ему Рябинин. - Я тебе и так верю...
Об этом на корабле мало кто знал, кроме матросов. И вот отбили полуночные склянки. Из числа отпущенных на берег не явился к сроку на борт корабля только один.
- Кто? - спросил Пеклеванный.
- Мордвинов, - неловко козырнул в ответ боцман Мацута.
Лейтенант прошел к себе в каюту, рассказал об этом замполиту, и Самаров в ответ махнул рукой:
- Вот шпана!.. Какой уж это раз с ним. До войны, бывало, даже последний пиджак с себя пропьет. Однажды я сам его, паршивца, за шкирку из ресторана выволок!..
- Может, у него в городе родные? - полюбопытствовал Артем.
- Да нет. Он из беспризорных. Его Прохор Николаевич перед войной из детдома взял... Ничего, вернется!
- На гауптвахту! - коротко заключил Пеклеванный. - Я не посмотрю, что он у меня лучший дальномерщик. Пусть только дыхнет водкой, как завтра же ему башку острижем, и пусть посидит под арестом.
- А вдруг - в море? - спросил Самаров.
- На время похода освободим... И впредь я буду наказывать за пьянство строго. Здесь не пивная, а патрульный корабль. Мы, слава богу, плаваем под военным флагом!
Олег Владимирович вдруг тихонько рассмеялся в ладошку.
- И ничего смешного, - внезапно обозлился Пеклеванный. - Я удивляюсь, как можете вы смеяться, если один из вашей паствы бродит где-то по улицам пьяным, когда ему давно пора быть на корабле... Машинка у нас есть?
- Есть.
- Кто из команды умеет стричь?
- Кажется, боцман Мацута.
- Вот и отлично. Завтра же острижем его, и пусть-ка суток пятнадцать поваляется на голых нарах, если не желает спать на своей корабельной койке...
Был уже первый час ночи, когда Самаров ни с того, ни с сего вдруг решил затеять стирку грязных носков.
- Все равно, - сказал он, - когда-нибудь да надо... А стираю я их, подлых, большей частью в плохом настроении!
- И помогает?
- А как же! Вот так пар десять промусолишь под краном, и мысли сразу приобретают плавное диалектическое течение. Чувствуешь, что в жизни самое главное - порядок!
Пеклеванный скинул с себя китель, повесил его на распялку. Шелковая сорочка плотно облегала его широкую загорелую грудь. Он стянул ботинки, подвигал пальцами ног.
- И мне, что ли, попробовать? - сказал он. - Мордвинов, чтоб ему провалиться, мне тоже настроение испортил...
Артем включил вентилятор, и в каюту с тихим шелестом потек холодный, обжигающий сквозняк. Жамкая под рукомойником намыленные носки, Олег Владимирович с умыслом сказал:
- Вам настроение испортить нетрудно. Вы и прибыли-то сюда к нам уже не в духе. Не знаю почему, но это ведь именно так.
- Да, так, - хмуро согласился лейтенант. - Просто мне лвишлость разочароваться в своих надеждах. Хотя в мои двадцать пять лет и смешно говорить такое, но - что поделаешь!..
- Миноносцы? - подсказал замполит с ухмылкой. "А чего тебе объяснять?" - решил Артем и ответил почти грубо:
- Нет, вы ошиблись. Я желал бы служить на речных трамваях...
Тут в каюту вошел рассыльный и очень спокойно доложил, что опоздавший матрос на корабль явился. Пеклеванный накинул плащ и взял в руки фонарь.
- Где этот забулдыга?
- Какой?
- Мордвинов.
- В умывальнике правого борта.
- Чего он там?
- Умывается, наверное.
- Здорово пьян?
- Не разберешь. Весь в кровище. Дрался, видать...
В низком помещении умывальника, освещенного синим маскировочным светом, было холодно и смрадно от табачного дыма, не успевшего еще выветриться. Мордвинов стоял у крана и, сняв бескозырку, мочил под струей воды лохматую голову.
- Явился наконец?
- Как штык, - ответил Мордвинов, вытирая бескозыркой мокрое лицо лицо избитое, все в синяках и ссадинах.
- Хорошо, хорошо! - сказал Пеклеванный.
- Бывал и лучше, - скромно ответил Мордвинов.
- Пьян?
- Как угодно.
- Дрался?
- А как же... Конечно, дрался.
- Что еще?
- А разве этого мало?
Пеклеванный вдруг понял, что матрос едва ли пьян и осторожно, но с маленькой издевочкой подшучивает над ним.
- Так я вас спрашиваю: почему вы опоздали на корабль?
- Извините. Не успел обзавестись часами.
Тут лейтенанта взорвало:
- Это и лучше, что не успели. Значит - не пропьете их! Кажется, вы имеете такую склонность - пропивать свои шмутки...
Даже в темноте было видно, как побледнело лицо матроса. Мордвинов вдруг шагнул вперед и, широко раскрыв рот, дыхнул прямо в лицо лейтенанту.
- На, дыши, - сказал он. - Ты такую самогонку не пил еще? Это здешняя. Ее из табуреток гонят. И на клопах настаивают...
Артем от злости рванул матроса за плечо и, не рассчитав своей бычьей силы, отшвырнул его к железной переборке.
- Пятнадцать суток, - со свистом сказал он. - Со строгой изоляцией. Завтра же отправитесь под конвоем...
И только тут заметил, что из кармана Мордвинова выпал пистолет. Он цепко схватил его с палубы - это был хороший немецкий "вальтер".
- Откуда? - испуганно спросил Артем.