Только сейчас он почувствовал, как просторен мир. Жизнь распахнулась перед ним огромным окном, свежий ветер раздувал занавески, точно паруса…
«Конечно, спасибо за доверие. Только почему все-таки он? Скоро приедут молодые на смену. Так и должно быть, как в карауле. Один принял пост, другой уходи. Он честно отслужит, что положено. Два года все-таки не один день. Конечно, с заставой жаль будет расставаться. Но жизнь есть жизнь. У него свои задумки, хочется повидать мир, поездить, поработать в разных местах…
А старшина? Ну, старшина — это особое дело. Старшина — железный человек. Таких, как старшина, — раз, два, и обчелся. Недаром он сам как-то сказал: «Одни по нашей земле только ходят, а другие ее плечами поддерживают». Вот он из таких, которые плечами…
Тяжелый будет разговор с капитаном. Он, возможно, и не скажет: «А я-то на тебя надеялся». Не скажет, но так посмотрит, что сквозь землю рад будешь провалиться. Вот, черт побери, положение. Нет, нужно сначала поговорить со старшиной, объяснить ему, что и как. Он поймет. И капитана подготовит…
Ладно, хватит об этом. Вот съезжу в отпуск, а там… А там будет видно. А что видно будет? Поговорю с матерью, посоветуюсь. А что посоветуюсь? Все равно решать самому. Да, решать самому. Нет, нужно сказать, как решил. Только со старшиной поговорить…
Бойко представил, как Дятлов будет слушать его, не перебивая, опустив голову и внимательно разглядывая носки сапог. Потом посмотрит Ивану прямо в глаза, словно стараясь увидеть главное. Лицо будет невозмутимым, губы не дрогнут, но в уголках белесо-серых глаз затеплится скрытая усмешка. Поймет или нет? Поймет, должен понять. Он все понимает…
…Вездеход вскарабкался по склону, проскочил под арку, лихо развернулся на пятачке. Бойко вылез из кабины, крикнул подходившему Долгунцу:
— А где старшина? Все привез, даже шоколад «Спорт» выбил.
Долгунец посмотрел на него странным, словно бы отсутствующим взглядом. Глотнул, кадык пополз по длинной шее.
— Убили старшину…
В тот же час, когда Бойко ехал в порт, старшина возвращался из поселка. Не доезжая километров пять до заставы, решил проверить дальние посты. Выпрыгнул, махнул водителю, пошел наискосок через знакомый распадок.
Синело небо между верхушками кривых берез. Пахло свежей травой, папоротником, прелым прошлогодним листом. Даже этот корявый, изломанный ветрами лесок был трогательно красив в эту пору.
Старшина перешагивал через сухие завалы бурелома, срывал травинки, покусывал, ощущая горький холодок сока. «Пора уже Марицу пасти, — подумал рассеянно, — и грибы уже пошли, гляди-ка». Присел на пенек. Мысли разбредались, как весенние облака.
«Через неделю приезжает Валя… Нужно узнать у Бойко, когда точно прибывает теплоход, он сегодня в порт ездил… Цветов накануне собрать, хоть каких-нибудь. Обещала приехать на месяц. Месяц, шутка сказать!..»
Дятлов вздохнул всей грудью, широко, радостно улыбнулся.
Увидел рядом глаза жены, волосы, пахнущие гвоздичным мылом, чуть припухшие губы, шепчущие счастливо у его уха смешные домашние новости. Эх, Валя, Валек, Валюша, милая ты моя, скорей бы приезжала…
Потом снова нахмурился старшина. Задумался, прислушиваясь, как кричит где-то вездесущая сорока.
Осенью вовсе попрощается с этими местами. Поедет на материк, на новую должность, поближе к большим городам. Уже все, вроде, и обговорено, а на сердце как-то неспокойно.
Сколько раз клял последними словами здешнюю природу, кулаком в сердцах замахивался на чертовы туманы и бешеные ветры, а вот уезжать жалко. В других местах, наверное, и солнце чаще светит и море журчит ласково. Так ведь у хмурого человека улыбка дороже.
Сколько тут, на пятачке, своими руками сделано, каждая мелочь в памяти. Каждый уголок кричит: «А мы как же?»
Что ж, незаменимых людей нет. Это точно сказано. Он уедет, кто-то встанет на замену.
Из нынешнего состава самый подходящий — Бойко. Конечно, молод еще, хватки нужной нет, но это дело наживное. Была бы кость, мясо нарастет. Он сам сказал о нем капитану. Парень смекалистый, честный. И главное, не трус. Вот только согласится ли? Теперешняя молодежь по-своему рассуждает. Свои планы, свои думки. Жизнь вокруг интересная, выбор большой, не то, что раньше.
Нужно поговорить с ним по душам. Для, него ведь здешние места тоже теперь не чужие. Вот вернется из порта — и поговорить. Не очень-то ты большой говорун, Дятлов. Но ничего, попробуем. Иногда получалось.
Старшина нагнулся к трухлявому пню, раздвинул траву и вдруг снова заулыбался.