Может быть, сейчас Агегьян особенно остро почувствовал, как тяжело партизанам среди этого холодного безлюдного края, где ледяной ветер свистит в облетевших чащобинах дубняка.
Но где же они? Агегьян, штурман, стрелок-радист и все остальные члены экипажа до рези в глазах всматривались в снежные поляны и черные лески, надеясь увидеть огонек костра. Пилот медленно разворачивал машину, с тревогой следя за проплывавшими рядом острыми ребрами скал. Неужели ошиблись?
Но вот радостно вскрикнул второй пилот — впереди блеснул огонь, другой. Рядом появились движущиеся маленькие огоньки — видимо, внизу бегали люди с факелами. Агегьян облегченно вздохнул. Они нашли партизан. Описал круг, прицелился, и с высоты 200 метров вниз полетели тяжелые тюки: сухари, консервы, сало, табак, медикаменты. Сделал один заход, затем второй и третий, стараясь, чтобы тюки падали ближе к сигнальным кострам.
«Берите, родные!… - растроганно твердил он. — Мы еще привезем. Привет из Севастополя».
…Позже партизанские связные сообщили, что все грузы попали по назначению.
Он не раз рисковал жизнью. Впрочем, летчики не любят этих слов, считая их рисовкой. Риск для них — неотъемлемая часть профессии.
Когда их авиаотряд перебазировали на Кавказское побережье, Агегьян не раз летал через море в осажденный Севастополь: возил медикаменты, продукты, вывозил раненых. Лететь через море одному без прикрытия было всегда опасно, но он попросту не думал об этом. Каждый полет в родной город был праздником.
Небо Варны отодвинулось далеко. Немцы были на Кавказе, рвались к перевалам, в далеких степях гремели крестатые танки, подходя к Волге.
В июле сорок второго пришла весть: враг занял Севастополь. Черный ходил Агегьян. Впервые заметил на висках белые нити седины.
Не буду рассказывать о том, как прошли тяжкий сорок второй и переломный сорок третий. Два года на войне — это целая жизнь, особенно для летчика. Но мы договорились, что я расскажу только некоторые главы из его биографии.
…Лето в 1944 году выдалось жаркое (в прямом и переносном смысле). В конце августа корабли Черноморского флота вошли в дымящуюся Констанцу. Вскоре туда перелетел и гидросамолет Агегьяна. Челноком сновал он теперь между Севастополем и Констанцей, перевозя людей и грузы.
У него уже был другой экипаж (из старого не уцелел никто).
Наши дивизии взламывали вражеские заслоны на карпатских перевалах, продвигались к границам Венгрии и Югославии. Война уходила от Черного моря в глубь Европы.
…В один из сентябрьских дней Агегьяна неожиданно вызвали в штаб флота.
Высокий черноволосый полковник Андреев подвел его к большой оперативной карте. Пристально посмотрел в глаза, сказал без обиняков:
— Нужно слетать в одно место, высадить десант.
— Куда?
Карандаш полковника уперся в черный кружок на побережье. Это была Варна.
В первую минуту Агегьян не поверил. Взглянул на Андреева, чувствуя, как от волнения дрожат руки. И Андреев понял его состояние. Нарочито сухо и буднично изложил задачу. С нашими передовыми частями, вошедшими в Болгарию, нет связи. Неизвестно, что в Варне. Есть сведения, что немцы хотят взорвать портовые сооружения, разрушить город. Нужно высадить десант и спасти Варну. Полетят два гидросамолета в сопровождении истребителей. Он — ведущий, самолет капитана Князева — ведомый. Придется действовать по обстановке, принимать решение самому.
…Давно Агегьяну не приходилось видеть таких живописных пассажиров. В самолет с шуточками и смехом загружались морские десантники — рослые, как на подбор, молодцы, в форменках, из-под которых выглядывали тельняшки, обвешанные трофейным оружием, в черных бескозырках без лент, с бородами и залихватскими чубами. Среди них было немало «куниковцев» — участников легендарного десанта Цезаря Куникова, героев Малой земли и Новороссийска. Десантники бесцеремонно разглядывали самолет, по-хозяйски усаживались в фюзеляже на дюралевые жесткости для грузов, складывали тюки со взрывчаткой. Их набилось человек сорок — в фюзеляж, в кабину штурмана и пилотов, в радиокабину, в пулеметные отсеки. Столько же взял гидросамолет капитана Князева.
В самолете звучали веселые, грубоватые голоса:
— Ну и драндулет!..
— Братцы, тут на велосипеде ездить можно.
— Ежели такой кит нырнет в Черное море, сразу попадем в гости к морскому царю.
— Точно.
— Эх, иметь бы такой самолетик. После войны привез бы теще в деревню трофейную корову.