Плейлист
Сергей Лазарев - Снег в океане
Franky - City of Angels
ElDark - Художник
Marakesh - Осколки
MBAND - Чего ты хочешь
JONY - Комета
Анет Сай, NILETTO - Не люблю?
Сергей Лазарев - Холодный ноябрь
Звонкий - DejaVu
Ваня Дмитриенко, Анет Сай - Все не так
Feduk - Краски
HARU - Она
MiyaGi - Бонни
ХАННА, Миша Марвин - Убью тебя
Анет Сай и AMCHI - Дыши
Шестое чувство - Мысли об одном
Lina Lee, Ваня Дмитриенко - Ты со мной
Валерия и НАZИМА - Тысячи историй
МiyaGi и Эндшпиль – Небо
ХАННА & Artik - Как в первый раз
Milena Oganisian - Я еще верю ( Ольга Бузова - Cover )
Мот & JONY - Лилии
Глава 1.
Все персонажи и события являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.
«Лицемерие есть комплимент добродетели;
оно обозначает принципиальное признание нравственной нормы.»
—Т. Манн
***
Однажды в детстве я вычитала в одной книжке краткое, но философское изречение о том, что глаза человека – это зеркало его души.
Сперва подобное высказывание показалось мне, по меньшей мере, нелогичным. Не то чтобы я не верила в чепуху со внутренними зеркалами, но для жизни в двадцать первом веке она звучала противоестественно и нелепо, а в совокупности с наукой, отрицающей любое существование души или загробной жизни, скорее и вовсе вызывала шквал внутреннего негодования: как можно смело утверждать, что два цветных радужка, через которые человек смотрел на мир, отражали его глубинные секреты?
Однако будучи уже подростком шестнадцати лет, всего одна встреча заставила меня прийти к осознанному выводу, что утверждение ныне покойного мыслителя, все-таки оказалось правдой. Если человек со внешностью ангела, на первый взгляд кажется невинным созданием, живущим на грешной земле, то достаточно посмотреть ему в глаза — и вот, ты убежден, что видимость сладко обманчива: небесный ангел предстает тем, кто есть на самом деле: сущим дьяволом, запертым в обаятельно красивом теле.
Появление в моей семье мачехи и сводного брата не предрекало ничего хорошего. Неизвестно как и почему пришла к подобному выводу — наверное, настойчиво предупреждала интуиция — в тревожных случаях она ни разу не подводила.
С Виталием Милявским мне довелось увидеться всего три раза. В первый — на торжественном мероприятии по случаю свадьбы отца. Мы ненароком столкнулись в зале торжеств, у массивного дубового стола, увенчанного белоснежной скатертью и ломившегося от самых разнообразных миниатюрных угощений, начиная с тарталеток и канапе, и заканчивая декоративными видами изделий, вызвавшими сомнительное заверение в их съедобности.
Возвращаясь в прошлое, сейчас, я все чаще убеждаюсь, что в тот вечер Виталий подошел к столу неспроста. Он хитроумно разведывал вражескую обстановку, но без каких-либо представлений о его персоне и подозрительных мыслей о нем, тогда я лишь приняла парня за очередного представителя золотой молодежи — наследника одного из приглашенных гостей. И, в целом, не промахнулась — он взаправду был таков.
Вначале, оказавшись рядом со мной, он не проронил ни слова. Я бы и не заметила его, — излишне погрузилась в разглядывание пузырьков шампанского, усиленно всплывавших со дна моего хрустального бокала, и безнадежно лопавшихся на его вершине — но меня заставило отвлечься ощущение пристального наблюдения, появившееся внезапно — кто-то образовался рядом и не спускал внимательного взгляда с каждого моего движения.
Обернувшись от любопытства, первое, с чем я столкнулась, были глаза.
Голубые. Бездонные. Манящие.
Они казались безмятежными калейдоскопами небесного рая: чистыми и глубокими, как небо ранним утром, и в тоже время, холодными и отталкивающими, точно воды Тихого океана, покрытые тысячами кристалликов льда.
Мы несколько минут стояли молча — разглядывали друг друга. В те мгновения почудилось, что время вокруг замерло, словно в целом мире мы остались одни. Где-то вдали затихла медленная и непринужденная мелодия оркестра, смокли негромкие голоса гостей, исчезли их дорогие наряды и блестящие побрякушки, погасла массивная люстра из горного хрусталя, а свадебная зала, украшенная роскошными предметами мебели прошлых эпох, превратилась в невзрачную комнату.
Я не сомневалась, что на нас взирали все, кто стоял в зале: официанты, сновавшие меж гостей с серебряными круглыми подносами, переполненными бокалами с шампанским; молодые гости, сидевшие за столами; их родители, что пытались совершить между собой удачные сделки, и по выгоднее «продать» собственных чад; отец и его новоиспеченная невеста Инесса, окрыленные радостью совместного бытия; и даже музыканты, излагавшие неспешную музыку — и те с интересом на нас посматривали.