«Нет, ты занята тем, что собираешь о них информацию и сплетни, а после, самым выгодным напрашиваешься в друзья», хотелось ответить, но я вовремя умолчала.
– Воу-Воу, – вступился Глеб, до этого момента сидевший точно немой наблюдатель, – девочки, сбавьте обороты.
И только через минуту я поняла, что мы перешли границы. Впервые в жизни.
– Не так важно, где вы встретитесь, – заметил Глеб, – главное, чтобы удобно и комфортно было всем, – он перевел взгляд с меня, на Дашу. – И если никто ни к кому не хочет идти домой, выберите нейтральное место встречи, – он на минуту призадумался, – например, библиотека университета.
– Замечательная идея, – тут же согласился Милявский, чем вызвал улыбку Даши и ее легкий согласный кивок.
Я выдохнула. И неосознанно поняла, что Глеб Терентьев определенно занял свое место в университете, как и в обществе, связи с общественностью, безусловно, его стезя.
– Тогда, передай эти сведения Максиму, – я взглянула на Милявского. – Раз вы в одной группе, тебе добраться до него проще, чем нам.
Виталий согласно хмыкнул. Хотя по его поджатым губам, я поняла, что он не слишком был этому доволен.
– Вы ведь идете на вечеринку в пятницу? – внезапно спросил Глеб, после недолгого молчания и поочередно взглянул на меня, затем на Дашу, а после на Виталия.
После за столом воцарилось молчание. Я поняла, что Терентьев предпринял попытку свернуть с разговора о Сафонове на более безопасную тему. Что ж, Глебу за это похвала, нам давно следовало перейти в иное направление беседы – в противном случае, расставание нашей маленькой группы рисковало завершиться на весьма печальной ноте. Что соответственно не было хорошим началом для коллективного проекта.
– Какая вечеринка? – тут же оживилась Даша. В её взгляде мелькнул не добрый огонек.
Все как обычно. Вечеринка – тема Даши. Странно, что она до сих пор о ней не слышала.
Глеб окинул ее недоверчивым взглядом, кажется, он тоже не верил в то, что эти сведения не дошли до Никифоровой.
Я мельком взглянула на Виталия, он без особого интереса ковырял вилкой в овощном салате. Было видно, что тема вечеринок не особо его привлекала. Что весьма удивительно, я думала, что Виталий, как и все парни, не прочь зажечь на студенческих мероприятиях.
Или он так часто их посещал, что они ему приелись?
– В честь первокурсников, – хмыкнул Глеб. – Её проводят каждый год, в клубе, рядом с общежитием студентов. Ты не знала? – его вопрос был адресован Даше.
– Но, это же ты у нас из группы по связям с общественностью, – с обидой заметила она, – вот и держи нас в курсе событий.
Виталий лишь протяжно выдохнул. И я мысленно его поддержала, кажется, его, как и меня не интересовала жизнь студентов и их досуг.
– В любом случае, я иду, – с неистовым желанием заверила Даша.
Я бы удивилась, если бы она ответила отказом. Краем глаза, заметила, что она в ожидании уставилась на меня.
– Не знаю, – пожала плечами, – я не планировала никуда идти. Ты и сама знаешь – подобные мероприятия не для меня.
И тут же, как бы невзначай перевела взгляд на Милявского. Он молча, ни на кого не обращая внимания, точно специально, закинул кусок помидора в рот, проглотил, а после скривился и отодвинул от себя тарелку.
– Ладно тебе, – дружелюбно заметила Даша, точно не она десять минут назад пыталась развязать со мной ссору, – ты не можешь пропустить такое глобальное событие.
В ответ я фыркнула.
– Не такое уж оно и глобальное – подперла рукой подбородок, – если о нём до сих пор никто ничего не сказал.
– О, – театрально вскинулся Глеб, чем привлек внимание Виталия, – это потому что все они, – он обвел глазами сидевших за столами, – соблюдают студенческую солидарность, – он лукаво улыбнулся.
– Студенческую солидарность? – переспросили мы с Дашей одновременно.
– Это когда все студенты или большая их часть, в сговоре, но при этом умалчивают, чтобы профессора не задавали на выходные слишком много заданий, – почти шепотом выпалил Виталий.
Я оглянулась на него – лицо Милявского оставалось бесстрастным.
– Вот именно, – Глеб продолжал улыбаться, – по официальным меркам вечеринки не будет.
– Как это вам удается вести за нос всех профессоров? – вскинулась Даша.
– Не всех, – Глеб наклонился к ней поближе, и я почувствовал, как у меня свело челюсть, – только твоего отца.
Я едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Даша с наигранной обидой поджала губы.
– Только ему не говори, – она чмокнула Глеба в нос, после чего Глеб перевел на меня виноватый взгляд, от которого мое сердце вздрогнуло. Даша, кажется, это не заметила. Виталий все это время не сводил с них двоих внимательного холодного взгляда.