В ответ он фыркнул.
– У меня руки так и чешутся набить ему рожу.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Интересно, что же Максим ему такого сделал, что Виталий, человек, который всегда был хладнокровным и которого практически невозможно было вывести из себя, внезапно, при упоминании о Сафонове, менялся в лице и лез в рукопашный бой.
Было ли связано это с какими-то фамильными неприятностями? Может Григорий Милявский играл в этой истории не последнюю роль?
В любом случае, разглядывая злобную физиономию Виталия, у меня не было никакого желания спрашивать, что же между ними произошло.
– Как будто Никифоров не мог добавить в нашу команду кого-то другого, – с неприязнью заметил он.
Я пожала плечами, мысленно сдержалась от улыбки. Виталий произнёс «наша команда», от этого мне хотелось улыбнуться. Но от осознания, что речь шла ещё и о Даше, непременно хотелось досадно выдохнуть.
– Тебе хоть повезло, – он цокнул языком.
Я вопросительно изогнула бровь.
– Твоя подруга с тобой работает, как ее там… Дина.
– Даша,– рефлекторно ответила я.
Мда уж мне определенно следовало радоваться её компании, но почему-то я не могла.
– Точно, – он согласно кивнул.
И тут я ощетинилась.
– Кажется, вы сегодня за столом прекрасно нашли общий язык, – я уперлась затылком в спинку кресла. Виталий состроил непонимающую гримасу, и я быстро добавила, – когда дело коснулось Сафонова.
Стоило ему добавить всего одно слово, от которого я почувствовала, как моё сердце забилось чаще, как я с деланным усилием напустила равнодушие.
– Ревнуешь?
И тут же рефлекторно фыркнула. Не хватало, чтобы он использовал мою недальновидную подругу, чтобы вызвать у меня ревность.
– Даша моя подруга, – ответила я спокойно, хотя на самом деле, желала накричать на него, – у нее есть парень, – подметила с легкой досадой, – и они оба мне дороги. Я не хочу, чтобы ты портил им отношения и попытался вбить клин между ними, – и заботливо добавила, – не делай этого смеха ради.
Эти слова давались мне с трудом. Мне был симпатичен Глеб, но я не любила его. Правда, от мысли, что Даша стала встречаться с ним за моей спиной было неприятно.
Виталий театрально вздохнул, закатил глаза, и так же театрально выдохнул. Затем поднялся с кровати.
– Не переживай, – произнёс он с легким безразличием, – я не собираюсь лезть в отношения твоих голубков, – он повернулся ко мне спиной, сделал несколько шагов, и обернулся на меня только когда встал в темноте коридора. – К тому же, такая как Даша, не в моем вкусе, – его глаза с вызовом сверкнули.
Я почувствовала, как уголки моих губ против воли стали растягиваться, и тут же мысленно сосчитала до пяти. Виталий почти бесшумно захлопнул дверь.
Интересно, если не моя подруга в его вкусе, то какие девушки ему нравились? Такие как Кира?
Моё дыхание застряло в груди неприятным комом.
Но как только я повернулась обратно к столу, а перед глазами очутился листик с единственным вопросом: «Каким мне представлялся гостиничный бизнес?», то почувствовала, как меня проперла неконтролируемая злость. Я смяла лист и отбросила его подальше от себя, через плечо.
Но тут я кое-что поняла.
На самом деле я хотела уехать в Лондон. И самый проверенный способ сделать это - вылететь из университета, перестав делать домашнее задание.
6.2.
С самого утра в стенах университета только и делали, что говорили о вечеринке. Девушки обсуждали какие наряды наденут, чтобы привлечь мужской пол, а парни - каких девушек подцепят.
Все эти разговоры, сначала в коридорах, после на парах, затем в столовой, и даже в туалете, часто наталкивали на мысль, будто я жила в чудовищном круговороте, где обсуждения вертелись только вокруг главного мероприятия года.
Даже на событийном менеджменте, где профессор, имя которого я не запомнила, высокий худой, курчавый с темно русыми волосами, что окидывал студентов любопытным взглядом, и «человек с юмором» на «методах управленческих решений», то и дело отдергивали студентов и отсчитывали их за невнимательность, несмотря на угрозы провести тесты на парах, не смогли привлечь к рабочему процессу и половину сидевших на занятиях – студентам просто было всё равно.