Вот только не хватало, чтобы темой нашего обсуждения за столом стало отсутствие моего аппетита.
− Странно, − Виталий вдруг перевел на меня любопытный взгляд, − мне казалось, что у тебя всё в порядке.
Вместо ответа я пожала плечами. Демонстративно, открыла стаканчик, ковырнула ложкой и положила её в рот.
− Нормально у меня все, − произнесла после того, как проглотила, − просто здесь такая еда отвратительная на вкус, что ничего не хочется есть.
− И не говори, − Глеб согласно кивнул. После чего запихнул в рот ложку риса с кусочками мяса в соусе и сморщился, − холодный.
− Может стоит написать жалобу на некачественную еду? – Даша изогнула бровь. − Мне кажется, единственные студенты, кто здесь сметают всё на своём пути – «связи с общественностью».
− Если соберешься делать бунт, против университета дождись хотя бы окончания вечеринки, − Глеб отпил сок из стакана, − не порть праздник.
− Точно, − Даша закинула в рот рис, но так же как и Глеб поморщилась, судя по тому, что он был холодный. Она отодвинула тарелку в сторону, и перевела взгляд на меня, − зайду за тобой в семь вечера, − она улыбнулась, после чего взяла Глеба за руку, − нам пора.
Глеб согласно кивнул, после чего пожал руку Виталию и мне.
Я проводила их взглядом.
− Ты смотришь на него с печалью, − почти с ехидным шепотом заметил Виталий. И я против воли, а может, чтобы вызвать ревность у Виталия, всего лишь ответила:
− Просто он мне нравится.
***
− Я не хочу, чтобы ты шла на эту вечеринку, − твердо произнёс Виталий, возвышаясь башней у моего стола.
Ещё совсем недавно по распоряжению отца, Игорь привёз нас домой, и я сразу же поспешила закрыться у себя в спальне, в надежде, что за сегодняшний день больше не пересекусь с Виталием. Но стоило моей двери не до конца захлопнуться, как в комнату вошел Виталий, я как раз собиралась стянуть с себя рубашку, но вовремя отдернула руки и села в кожаное кресло, когда Милявский с довольным видом остановился у стола и стал поглядывать на меня сверху вниз.
− Это ещё почему? – скрестила руки и уперлась затылком в подголовник.
Уж что, но я не собиралась спрашивать у него разрешение, всё-таки он не был мне старшим братом. И в своём идеальном плане я все продумала: если отец спросит, куда я собралась – я отвечу, что иду ночевать к Даше из-за проекта.
Я перевела взгляд на Милявского. Она смотрел на меня в упор, исподлобья, но в его отсутствующем взгляде, я быстро сообразила, что смотрел он куда-то сквозь меня и был погружен в лабиринты собственной памяти.
− Ты прекрасно знаешь, для чего созданы такие вечера, − проговорил он после недолгого молчания, а после скользнул по мне с деланным равнодушием, − таким как ты, там не место.
У меня неприятно засосало под ложечкой. Каким? Недостаточно красивым?
− Каким? – мои брови рефлекторно сузились к переносице. Не хватало, чтобы он меня унизил из заботливости.
− Заучкам, − он высокомерно фыркнул. Я сжала челюсть. Заучкам? Серьёзно? Так вот кем я была в глазах Милявского?
Обычной зубрилой.
Я скрестила руки, непременно хотелось ответить ему что-то едкое и обидное, чтобы он не подумал, что застал меня врасплох. Однако, как назло, в голову ничего подобного не лезло. И я только ответила:
− Я пойду. И мне плевать на твоё мнение.
Он этого явно не ожидал. Сначала в его взгляде проскользнуло удивление, а после уголок губ игриво приподнялся, казалось его, забавляло моё противостояние.
− Тогда я расскажу твоему отцу, − довольно заметил он.
Я едва не задохнулась от наглости. Что он о себе возомнил? Теперь при каждой удобной возможности будет попрекать отцом? Так дело не пойдёт.
− Тогда ты тоже не пойдёшь, − я вскинула голову. Если он собирался лишить меня веселья, я должна была отплатить той же монетой. Виталий фыркнул.
− Я старше тебя. И я решу, что ты будешь делать. И куда тебе можно ходить. А куда − нет.
Я невольно улыбнулась. Всё это до ужаса напомнило сцену, когда мы столкнулись под дождем в парке, и он, аргументируя, что сильнее меня, грозился силой дотащить до дома.
− Чего ты улыбаешься? – его лицо оставалось бесстрастным.
− Нам обоим по восемнадцать, − я демонстративно отвернулась от него на кресле, встала, прошла несколько шагов и театрально открыла дверь, − и нет. Ты не будешь решать, что мне делать и как жить.
− Я старше тебя на три месяца и четыре дня, − Виталий все еще стоял на месте,− ты родилась в октябре. Я – в июле.
Моя улыбка стала еще шире.
− Что тебя так забавляет? – он плюхнулся на мою кровать, и я невольно подумала о том, что теперь моя постель пропахнет запахом морского бриза.