Небесный ангел, каким я представляла Виталия Милявского столкнувшись с его глазами, чистыми как утреннее небо, поистине оказался сущим дьяволом, спрятанным в темных глубинах красоты и очарования.
***
В просторной светлой комнате с высоким потолком царил непроглядный мрак. Сквозь большое окно, неплотно завешанное тяжелыми шторами, медленно пробивались первые отблески теплого июньского рассвета. Я встречала их сидя в бархатном кресле с высокой мягкой спинкой, расположившись в самом отдаленном углу спальни, куда не проникали ранние лучи восходящего солнца и невидящим взором рассматривала очертания тяжелого комода, мирно стоявшего у соседней стены. Где-то там, у его подножия, одиноко покоилась пара черных бархатных туфель на высоком каблуке, оставшихся по возвращению со злополучного вечера.
Ощущая себя в полной темноте, я с трудом совладала с мыслью, что Инесса все-таки стала полноправным членом семьи Раевских. Той, к чьим советам отец прислушается не потому, что она его секретарша и постельная помощница, а лишь из-за того, что спустя два долгих года добилась своего – стала его законной супругой.
Печально, но отец всегда высоко ценил тех, кто был готов не страшась ни перед чем пойти ради достижения собственных целей даже на самые радикальные методы.
И теперь, по правде говоря, не осталось сомнений в том, что Инесса зацепила его вовсе не природным обаянием, а неудержимым стремлением довести начатое дело до конца. Она давно метилась сделать моего отца своим мужем и непременно осуществила план, пускай и не самым честным способом.
С одной стороны, ее непомерные амбиции достойны похвалы — она рвалась замуж потому что имела виды на отцовское кресло, передававшееся по наследству по мужской линии, однако с другой – материнские качества тоже давали о себе знать. Я твердо убеждена в том, что Инесса метила посадить в это кресло собственного сына.
Интересно, допустил ли отец подобную возможность исхода событий? Если да и при этом проигнорировал ее вероятные посягательства на бизнес, тогда, пожалуй, я доподлинно подтверждаю, что Инесса настолько умело обволокла отца в сети обмана и лицемерия, что он попросту потерял власть над разумом. Хотя, вполне возможно, что это немыслимое обстоятельство произошло намного раньше чем я полагала, ведь он не счел нужным оповестить нас о появлении внезапного конкурента — сводного брата и потому оставалось только догадываться, насколько данное положение дел выбило из колеи истинную наследницу финансовой империи — Мирославу.
Вот, блин!
Я рефлекторно подскочила на ноги. В голые ступни, тот час вонзились жесткие ворсинки гостиничного покрытия пола.
Со всеми этими неспокойными мыслями, заполонившими голову, я совершенно забыла о встрече с сестрой в фойе отеля!
Любопытно, приходила ли она? Ждала меня? А может и сама забыла? Но вместо ответа, все мои органы беспощадно сжалась, а сердце, затрепетало в тревоге, когда у меня перед глазами мгновенно нарисовался образ Мирославы, с грустным выражением лица, одетой в красное платье, и растерянно оглядывавшейся по сторонам огромного пустынного вестибюля. Вдруг она взаправду приходила и, не дождавшись меня, ушла? Или что еще хуже – подумала что я отступилась от скрытой борьбы за справедливые идеалы. Или не захотела слушать историю о Лоренсе...
Только этого не хватало: нужно немедленно ее разубедить.
Я быстро осмотрелась – принялась рыскать глазами в поисках мобильника. Однако без толку. Все, что сумела рассмотреть в непроницаемой и раздражающей темени – прямоугольное черное пятно, которым значилось мое праздничное платье. Его длинный подол призрачным силуэтом свисал с края двуспальной кровати, отчего создавалось впечатление будто он парил в воздухе, а подле него небрежно валялись миниатюрные линии распахнутого чемодана.
Не секунды не медля, я подошла к окну и резким движением отдернула штору. В ярких лучах палящего солнца открылась роскошная спальня средних размеров, уютно обставленная массивной мебелью из темного дерева, имитировавшей английские годы викторианской эпохи. Единственными украшениями интерьера в ней служили серый жесткий ковер, белые обои на стенах и монотонный белоснежный потолок, увенчанный кованой люстрой, а по стенам — рельефные лампы бра. На этом блеклом фоне слишком ярко выделялся мой чемодан красного цвета.
По центру комнаты царственно восседала широкая двуспальная кровать с высоким резным изголовьем, покрытая светлым гипюром с круглыми золотыми узорами и обставленная огромными мягкими подушками. В правом углу, не так далеко от кровати, поместился ночной столик с тонкими квадратными ножками, увенчанный служебным телефоном с трубкой в цвет стена; в левом — невысокая прикроватная тумба с единственным выдвижным ящиком и закругленной позолоченной ручкой.