— Привет! — я обняла её.
Далее мы обсудили субботнюю вечеринку. Я рассказала, что чувствую из-за Дашиного поведения, и как зла на неё.
— Да ладно тебе, с кем не бывает, тем более алкоголь… — успокаивала Ева.
— Да, наверное, ты права, но пока я ещё не отошла, поэтому… — задумалась я. — Не знаю, не могу точно выразиться. Но знаешь, спасибо Ев, хоть кто-то попытался успокоить.
— Хорошо. Но были же хорошие моменты, — продолжала Ева, но я перебила:
— Может и были, но совсем уж позабылись, да и без разницы уже, мне бы отдать платье и поскорей всё забыть.
— Ничего, милая, всё будет лучше! — обнадёжила меня Ева.
Да вот только «милая», это не про меня, а скорей про саму Еву. Вся её манера общения построена на милоте, что жесты, что выражения лица. Словом, всё! И мне всегда это нравилось. Будь я каким-то стеснительным романтиком или клишированным «плохим парнем», то влюбилась бы без памяти.
Потом я снова обратилась к ней с вопросом:
— Ев, а чем ты занималась после моего ухода?
— Я кино смотрела. Ушла из клуба сразу же после тебя. Кстати, — продолжила Ева, — я тебе скинула на телефон портрет своего друга, Геры. Перерисуешь? Я хочу подарить его ему на день рождения, — пояснила она.
— Я бы с радостью, — отвечаю ей, — да вот только мой телефон забрал отец, потому что хожу на вечеринки без его ведома, поэтому ничего не видела, — поясняю я.
— Жалко… — протянула Ева.
— Но обещаю, что выполню в срок, и ты его порадуешь, — тут же говорю я, далее обратясь к ней с вопросом — И ещё, сможешь выполнить небольшую просьбу, а именно дать мне свой телефон для звонка, как пара кончится?
— Конечно! Ты ещё спрашиваешь! — отвечает Ева и передаёт свой телефон. Но это замечает преподаватель по деловому английскому, Ирина Вадимовна, которой вконец надоели наши с Евой переговоры, а передача телефона стала для неё последней каплей, хотя что в этом такого? Но для этой мизинчиковой женщины с чёрными волосами, с кукольными чертами лица и карими глазами, которую по праву можно было назвать эдаким олицетворением все известной Шапокляк, это просто край. И скорей не из-за её какой-то строгости, а лишь по причине её неприязни к моей персоне.
— Долго это ещё будет продолжаться? — с недовольством спросила она. — Попрошу уважения ко мне и к моему предмету! — и далее она, обратясь ко мне. — Вот, Кристина, Вы написали эссе «Что для тебя гостиничный бизнес»? — с такой дотошностью до темы снова спросила Ирина Вадимовна.
— К сожалению, нет, — вставши, честно ответила я, понимая, что забыла попросту его написать.
— Сожалениями английский не выучить! — давила она. — Что ж, — продолжила далее, — К сожалению, — особо выделила преподаватель, — должна Вам поставить самый низкий балл.
«Твою ж…» — подумала я, но в конце концов это не конец света. Не из-за чего расстраиваться, потом как-нибудь исправлю, и рухнула на стул. Дальше я уже без особого интереса досиживала пару, и обрадовалась, когда занятие кончилось, что прямо равно окончанию мучений с «дорогой» Ириной Вадимовной.
И вот, снова коридор тот же шум, поэтому мы с Евой отошли к месту менее людному. Там я набрала сестре, чтобы узнать, как у неё идут дела:
— Алло, привет Мир! — говорю я в трубку.
— Привет, Крис, — отвечает Мира, — почему до тебя невозможно дозвониться? — спрашивает она. — Я волновалась! — подытожила дальше.
— Знаешь, — начинаю я, — там долгая история, да и к тому же формально Виталий тоже виноват. Но в итоге, телефон забрал папа, и теперь я вынуждена просить у друзей телефоны, чтобы просто позвонить.
— Ага, — кратко ответила Мира, — что же ты такого натворила, что отец пошёл на такие радикальные меры? — спросила она.
— Да там, — начинаю я выдавливать из себя, — не только я, но и Виталий…
— Я тебе говорила не затевать ссор… — перебила Мира, но это всё, что она успела сказать, после чего звонок прервался. На Евином телефоне кончились деньги.