Поодаль от кровати, вдоль пустующей стены, выделялся высокий, продолговатый, платяной шкаф, рядом с которым стояло бархатное кресло, где прежде сидела я, а напротив — комод с тремя ящиками, над которыми угрожающе высилось огромное зеркало в тяжелой квадратной раме.
Завершали маленький и не совсем парижский образ две высокие двери из белого дуба — одна парадная, другая ведущая в ванну.
Нигде в этой аристократической утонченности ни виднелось и намека на мой телефон!
Я почесала затылок, силясь вспомнить где оставляла его перед тем, как оказалась атакованной заранее приглашенными отцом стилистом, визажистом и парикмахером, но на ум ничего толкового не приходило – последняя яркая сцена, запечатленная в памяти, значилась та, где Инесса, стоя в подвенечном платье посреди свадебного зала, отвечала преисполненным любезностью согласием на символический вопрос ведущего, будет ли она любить моего отца до гроба.
Разумеется, я сомневалась в правдивости ее ответа.
А дальше...
Картинка молниеносно сменялась другой: вот я уже стою в тускло освещенном фойе, упершись рукой о колонну, и украдкой подглядываю за громкой ссорой Виталия и Киры — стоило вспомнить ее заплаканное лицо и душераздирающие мольбы, как в горле нещадно пересохло, а сердце пропустило тяжелый удар.
Интересно, чем она сейчас занималась? Смиренно приняла поражение, и горько плакала в подушку? Готовила план по его возвращению? А он? Мирно видел сны дома? Или развлекался с какой-нибудь богатенькой девицей?
Мои плечи внезапно передернулись – настолько сильно стало неприятно от последней мысли и, приобняв себя, словно бы защищаясь от внешнего мира, я вдруг презрительно фыркнула и подумала о том, что на самом деле не желала знать ответ на свой вопрос. В принципе, как и остальные детали.
А потому, вернувшись к беспокойным размышлениям о сестре и Лоренсе, я снова принялась тщательно обыскивать комнату в поисках мобильника.
Вначале, под суровый разнос попал чемодан. Я ловко подхватила его, занесла над головой и сильно встряхнула – из него бесстыдно вывалились разноцветные остатки нижнего белья, которые за неимением свободного времени я не переложила в соответствующий ящик. Теперь они безмятежно валяясь на сером полу, как и платье, ярко контрастируя с белоснежными стенами и коричневыми предметами мебели.
Я сгребла белье в охапку, закинула обратно в чемодан, закрыла его и пнула ногой – он грузно покатился и в конце недолгого пути легонько стукнулся об выпуклую золотую ручку нижней дверцы комода.
Затем последовал платяной шкаф, но, распахнув его широкие двери и пройдясь глазами по темному деревянному дну, увенчанному одинокой парой синих кроссовок на платформе, я скоро сообразила, что среди трех разнообразных комплектов одежды, наспех прихваченных отцом из моего гардероба в Москве и теперь спокойно реявших на вешалках, телефона не было и в помине, а в прикроватной тумбе поиски не увенчались успехом из-за того, что внутри выдвижного ящика одиноко лежала квадратная темно-зеленая табличка с печатными белыми буквами: «Не беспокоить!».
Оставались еще комод и столик. Последний исключался сам собой — его открытая, полированная поверхность вмещала в своих маленьких размерах только служебный телефон и коричневую пластиковую карточку-ключ. А вот, комод... Был единственным местом, вызвавшим смутные подозрения.
С надеждой в душе, незамедлительно вытянув первый ящик, я вновь пришла к разочарованию – внутри лежала только небольшая рекламная брошюра с золотой гравировкой, – названием отеля — окольцованная в корешке листов. Ее титульный лист самыми яркими и насыщенными парижскими красками изображал место, где я временно поселилась – квадратную, восьмиэтажную, стеклянную постройку, низложенную широкой лестницей и живописно соседствующую с Эйфелевой башней.
Я цокнула и закатила глаза. Именно этот высококачественный пиар принуждал туристов останавливать свой выбор на «Le Paris Vando», так как в остальном он не соответствовал требуемым ожиданиям. Являлся не таким броским и колоритным, а расположение оставляло желать лучшего. Конечно, в нем действительно имелось восемь этажей и все они и вправду сверху донизу украшались высокими окнами. Однако, что касалось близости с башней — тут на славу постарался отдел маркетинга: уместить под безоблачным небом две конструкции и почти уравнять их по росту им не составило труда, но поведать, что это явная ложь и соседями отеля содержались неприметные фонтаны — все-таки стоило.