И вновь пожалев о том, что отец поселил меня именно в этом отеле, потому что впоследствии собирался его купить, а не в другом выстроенном через улицу от площади, где архитектура позволяла гостям любоваться театральным видом Башни из окон номеров, я обреченно задвинула верхний ящик комода и перешла к среднему.
Внутри него не нашлось ничего интересного – пара моих белых маек да дюжина черных носков. А третий, самый нижний, загроможденный чемоданом, уже отодвинутым в сторону похожим пинком — и вовсе оказался пуст.
Я вскинула голову и в этот миг мой взгляд встретился с измученным, бледным и растрепанным отражением, одетым в широкую черную футболку. Кое-где на сонном лице остались отголоски былого макияжа: подкрашенные брови с изломом, заметно припудренные высокий лоб и прямая переносица, на полных губах блеклые разводы от розовой помады, а под голубыми глазами темные круги, усеянные гранулами туши и остатками черной подводки. Не отводя глаз от зеркала, я склонила голову на бок, зарыла пальцы в темные волосы и перекинула на левую сторону – уставшая девушка, что стояла напротив меня на фоне платяного шкафа, без колебаний повторила мое движение.
А после я плавно опустилась поперек кровати и, взглядом упершись в люстру из кованого железа, запрокинула руки и стала собирать в голове список мест, где могла по неосторожности оставить гаджет. В номере отца? Вряд ли. До появления персонала я заходила туда за своим приглашением — до сих пор считала странной традицией рассылать их близким родственникам, если те и так без лишних слов обязывались прийти на торжество — однако он оставался в руке и после возвращения, когда я очутилась в атакующем кольце «защитников красоты». На ресепшене? Мне бы давно его вернули. На само мероприятие не брала. Отец настрого запретил — чтобы не отвлекалась от должного принятия так называемых поздравлений.
Тогда где он? Неужели по неосторожности обронила на улице?
Исключено! После свадьбы, вернувшись ночью в отель, я никуда не выходила. Даже в ванную. И насколько помнила, ко мне в номер в те часы тоже никто не заходил. Разве что в отсутствие горничные убирались.
Я прикусила губу и призадумалась: может, кто-то из них и провел «диагностику» моих вещей? И, удостоверившись, что телефон — единственная ценная вещь в комнате — припрятали его в тележке с использованными простынями и унесли в небытие?
Подумать только! А еще отец настойчиво утверждал, что в этом отеле высшая степень охранной системы! О какой вообще защищенности идет речь, если здесь обворовывают среди белого дня?! Да еще и кто?! Преступная группировка горничных!
Я неудобно приподнялась на локтях и на глаза попались черные бархатные туфли, что неаккуратно валялись у наличника двери: как бы ни хотелось, но все-таки придется разбудить отца и подпортить ему начало счастливой семейной жизни. Ведь это уму не постижимо, чтобы у дочери будущего хозяина унесли дорогостоящую технику прямо из под носа и при этом остались безнаказанными!
Уж слишком много я приложила усилий, выпросив у отца деньги на новый телефон. Отказалась от нескольких школьных обедов и других значимых покупок. Попросила Мирославу посодействовать и даже Лоренса. И когда, наконец, приобрела его, то объявилась какая-то горничная и нагло присвоила чужие, многомесячные труды! Так значит?!
Обойдется! Пусть отец вызовет полицию. Проведет обыск. Потребует компенсации от управляющего отеля. Или что еще делают в таких случаях? Подают в суд? Нанимают частных детективов? Позорят на всю страну? Раз так – когда вернусь домой напишу пост в социальной сети о некомпетентности французских сотрудников, разгневанный отзыв на сайте отеля накатаю!
И все равно, что этот стеклянный, восьмиэтажный гроб, возможно будущий очередной источник дохода отца...
Тут поток моих яростных мыслей внезапно сбился с намеченного пути, когда я почувствовала, что под гипюровым покрывалом рядом с моей правой рукой что-то сильно завибрировало. Я оглянулась, присмотрелась к округлому узору, аккуратно вышитому на поверхности золотистой ткани и рефлекторно отдернув ее край, вдруг уставилась в одну точку, застыла, а после с минуту продолжительно засмеялась в голос: на белоснежном пододеяльнике мирно покоился мой сенсорный гаджет.
Недолгие раздумывания о судебных исках и скандалах с горничными мгновенно перешли на второй план, когда преисполненная чувством радости, я немедля схватила телефон в руки и расцеловала – на огромном черном экране тотчас отразились нечеткий контур губ и розовые следы от помады.