Когда я, наконец, завершила скоростные действия, едва ли придававшие человеческий облик, и в голове отсчитала затраченное время, то пришла к утешающему выводу, что выкроила лишнюю минуту. Именно ее я использую, чтобы договорить с Мирославой о новой встрече. Она наверняка ужеполучила приглашение отца.
Оказавшись в светлом узком коридоре с белым потолком и постеленным на полу ковровой дорожкой красного цвета, я, не оглядываясь, негромко хлопнула дверью. Наскоро миновала пустующие тяжелые вазы из белого расписного фарфора, расставленные в ряд, и, очутившись у высоких железных дверей лифта, незамедлительно нажала на кнопку вызова.
Он приехал не сразу, а лишь когда я во второй раз вытащила телефон из заднего кармана юбки и обратила внимание, что потраченная минута успешно выигранная на скоростных приготовлениях канула в бездну воспоминаний.
Я влетела в просторное помещение с высоким потолком и зеркалом во всю стену, рефлекторно ткнула в круглую кнопку с цифрой «1», а после на еще одну, расположенную пониже, чтобы железные двери быстрее закрылись, обернулась, дабы снова взглянула на свое отражение и пришла в разочарование. При ярком свете галогеновых ламп, встроенных в потолок, мой почти несобранный внешний вид, черные мешки под глазами и усталый, невыспавшийся взгляд выглядели более удручающе, чем когда я рассматривала себя в зеркале в номере. На какой-то момент я даже пожалела, что в отеле совсем не экономят на электричестве – если бы постояльцы передвигались по этажам в сопровождении канделябров, никто не стал бы сильно заботиться о внешнем виде. Всех больше напрягло бы наличие или отсутствие преград под ногами.
В этот самый миг лифт остановился и железные двери медленно распахнулись. Пораженная тем, что грузный ящик оказался внизу быстрее ожидаемого, я резко развернулась и с разбегу приготовилась выйти, параллельно размышляя о том, вызовет ли в отце бешенство, мое несколько минутное опоздание.
Однако секунду спустя, так и не сделав шаг, я замерла от неожиданности, почувствовала как во рту стало сухо, а сердце заколотилось чаще, когда в лифт, глядя в мраморный черный пол, неспешно вошел парень и вскинул голову, обрамленную светлыми волосами.
Сначала на свадьбе отца...
Потом в тускло освещенном фойе...
Теперь, в отеле...
Надо мной возвышались два бездонных, голубых как небо, но холодных как океан глаза.
— О, — Виталий застыл на месте, но опомнился быстрее меня, превратил ранее отразившееся на лице удивление в легкую, обаятельную улыбку. — какая неожиданная встреча.
Я кивнула и растянула губы, пытаясь изобразить улыбку.
Точно, неожиданная.
Он почти невесомым движением нажал на кнопку с цифрой «1» и, отойдя чуть в сторону, встал рядом со мной, слегка коснувшись подкаченным плечом. Я ощутила вдоль спины неприятный холодок, словно тысяча осколков льда разом вонзились в тело, и рефлекторно дернулась. Это не осталось незамеченным.
Виталий оглянулся на меня, но ничего не сказал, лишь с выжиданием склонив голову на бок и приподняв уголок правой брови.
Внешне он выглядел бодрым и как будто сошедшим с обложки модного журнала: ровный тон лица без единого прыщика или царапины — с таким хоть сейчас отправляться на фотосессию, на голове непринужденный беспорядок, одежда — повседневная, но подобранная со вкусом, на накаченном торсе широкая длинная футболка, ноги в зауженных брюках такого же цвета, из-за чего они казались худее, чем есть на самом деле, ну а завершали образ массивные белые кроссовки.
Однако, вопреки идеальной маскировке, я заметила другую мелкую деталь, заставившую поставить под сомнение мысль о том, что Милявский видел сны так же прекрасно как пытался показать: его ледяной и пытливый взгляд был слегка рассеянным, сонливым.
Неужели расставание с Кирой напомнило о себе в глубинах ночи? Раз так, то он заслужил.
От этой мысли я невольно ухмыльнулась и сейчас же заметила, что его четко очерченные губы маняще двигались — он что-то говорил, но погрузившись в свои мысли я все прослушала.
— Что? — озадаченно переспросила я, силясь услышать хоть малейшую суть разговора.
И снова эта легкая, но теперь сдержанная улыбка:
— Я поинтересовался как вы находите Париж.
Каким на самом деле, я находила город любви? Толком и сама не знаю. За два дня, проведенных здесь, один из которых был тот, когда меня насильно заперли в отеле, а второй вечером свадьбы отца — не могла сказать, что запомнила хоть что-то приятное, никак не связанное членами семьи.