Но в этом не было моей вины — если отец не позволил мне отправиться к сестре, то и я не буду изображать перед Инессой уважение.
Я перевела взгляд на тяжелые темно-синие бархатные шторы, прикрученные к деревянному карнизу и висевшие вдоль высокого окна. Они отдаленно казались похожими на те, что были у меня в номере. Еще подметила с десяток одинаковых квадратных столиков с белыми скатертями и ухмыльнулась — для количества гостей, проживавших в отеле, в этом ресторане едва ли хватало место, чтобы уместить четверть их числа.
Неужели большая часть посетителей плевала на общепринятые правила этики и предпочитали трапезничать в комнатах?
А последнее, что попало на глаза перед тем, как дверь в ресторан громко распахнулась и по небольшому закрытому помещению прошлись промозглый сквозняк и жизненный шум из вестибюля отеля — люстра из кованого железа, идентичная той, что красовалась в моем номере.
— Прошу меня извинить, — послышался позади отца негромкий, но уверенный бархатистый мужской голос.
Я замерла, готовая поклясться, что прежде слышала его.
И резко обернувшись, встретилась взглядом с нарушителем тишины — почувствовала, всю тяжесть воздуха на своих плечах, мое горло сжалось, точно под натиском, здравый смысл яростно боролся с осознанием событий последних часов и я лишь надеялась, что мои глаза меня обманывали или что все происходящее являлось чистым недоразумением.
Отец заметно оживился, натянул на физиономию любезную улыбку и оглянулся. Странно, что при этом его лицо преобразилось в неожиданное добродушное выражение.
— А, это ты. Проходи, — обыденно вымолвил он. — Мы тебя заждались.
Нет. Я определенно его не ждала.
— Позволь представить, — с торжественной ноткой, после недолгого молчания, проговорил отец, глядя на меня. Но я не дала ему завершить мысль и невольно, но резко отчеканила:
— Виталий Милявский.
— Вы что, успели познакомиться? – краем глаза заметила как Инесса наиграно вскинула блондинистыми волосами и ее писклявый голос нещадно прорезал слух.
Под любопытный взгляд отца, Виталий ловко обогнул стол и возвысился надо мной, отчего я рефлекторно вскинула голову, а наши глаза снова встретились. Он улыбнулся уголком губ.
Почувствовала легкий аромат одеколона с нотками морского бриза, вперемешку с его собственным сладковатым запахом и оттенками грейпфрутового геля для душа. Вся эта смесь невольно вселили мне представление о необитаемом острове — месте, где бы мечтала оказаться, только бы не сидеть здесь.
Виталий протянул правую руку, которую я рефлекторно пожала. Его ладонь была сухой и твердой. А после, как само собой разумеющееся, занял четвертый пустующий стол.
Мое настроение окончательно стало прескверным.
Отец удовлетворенно кивнул и ободряюще положил руку Милявскому на плечо. Не сводя с него глаз, словно нарочно бы избегая меня взглядом, Виталий почтительно свел лицо в гримасу, изображающую улыбку, но мне почему-то стало не по себе — крылось за ней нечто леденящее.
Я быстро осознала, что эта сцена, разыгранная Виталием, была всего лишь для отвода глаз — пытался вызвать у отца симпатию.
— Вчера, — пояснила я, вскинув бровью. Виталий отвлекся на меня и, испепеляя его взглядом, я быстро и саркастически добавила. — Впрочем, неважно.
Острое лицо отца напряглось, а карие глубоко посаженные глаза превратились в угрожающие щелочи. Я с насмешкой продолжила, не глядя на Милявского, а лишь создавая видимость, что вела разговор с ним:
— До вчерашнего дня я и не знала о твоем существовании, брат, — это слово выделила с самой ядовитой желчью, на которую оказалась способна.
Как он мог ничего мне не сказать?!
Повисла неловкая пауза. Виталий виновато опустил взгляд на белую скатерть.
Я ухмыльнулась и как ни в чем не бывало раскрыла меню на первой попавшейся странице и, усиленно вчитываясь в расписной текст, с нарочитыми завитками обнаружила, что оказалась на десятке сортов красного вино.
Иронично, не правда ли?
— Надеюсь, вы найдете общий язык, — между делом констатировал отец в приказном тоне. — Теперь, все формальности уложены и мы вправе приступить к более приятной части совместного завтрака — заказу еды.
Формальности. Вот именно. Отец просто относился ко всей этой ситуации не более чем к обыкновенной формальности — прямо как на ланче с деловыми партнерами.