Ему было абсолютно все равно подружимся мы с Милявским, лишь бы без препирательств терпели общество, навязанное друг другу.
Честно говоря, я с радостью провела бы больше времени в компании Виталия, хоть каждый день или час, ведь он мне понравился.
Но хуже всего, что не как брат.
Пускай и сводный.
Я ничего не ответила. Не хотела питать отца лживыми надеждами, но и сама не знала, что следовало испытывать к Виталию: благосклонность или ненависть? С одной стороны, он был расчетливым наглецом, жаждущим денег, однако с другой – стоило взглянуть ему в глаза, как внутри меня разливалось теплое и приятное ощущение и я невольно переставала злиться.
Отец едва ли уставился в меню, что успел раскрыть, как вдруг, из внутреннего кармана его темного пиджака раздался телефонный звонок — такой же неприятный, писклявый и режущий слух, как голос Инессы.
Он тот час дернулся и, как вечно занятой человек, ни на кого не обращая внимания, деловито вытянул телефон. Это было в порядке вещей вести переговоры прямо за столом, неважно дома или в ресторане. Как он сам однажды заявил, иногда ему звонили настолько важные или титулованные люди, что оставлять их звонок без ответа было бы нанесением им высшего оскорбления. Жаль, что на членов семьи это правило не распространялось. Иногда он просто игнорировал наши звонки или даже вовсе отключал телефон.
Что касалось меня и Мирославы — мы не имели права во время обеда держать гаджеты при себе, они обязывались оставаться в комнате, несмотря ни на что. Поэтому, в отличие от сестры, дома я всегда предусмотрительно отключала звук. В кафе все обстояло иначе — достаточно было держать его в сумке или кармане — лишь бы не попадался на глаза отцу. Оттого, первым, что я сделала, когда подошла к столу — скрыла его в кармане.
Я подметила как изумленно поднялись брови отца и как в карих глазах промелькнуло удивление, и, поскольку его нечасто можно было застать в подобном проявлении эмоций, поняла, что звонил действительно важный человек.
— Обязан ответить, — поскребя подбородок, взволнованно заявил отец и, встав из-за стола, попутно принял вызов. — Buenas tardes Sr. González, (Добрый день, господин Гонсалес,) — вкрадчиво послышался его голос с нескрываемым русским акцентом.
Загадочный господин Гонсалес, которого никогда не видела, являлся одним из самых главных испанских партнеров по бизнесу. Насколько я слышала, именно он на совете директоров одобрил первые проекты отца и уже через год в Мадриде, Барселоне и Валенсии открылась сеть отелей «Spain Beliza» — один из первых филиалов семьи Раевских — котрые сейчас приносили колоссальный доход. Обычно, Гонсалес звонил редко и по делу, ограничиваясь короткими приглашениями прилететь в Испанию и обсудить важные дела и идеи, но сегодня его звонок, право, изумил меня. Хотя бы потому, что со слов отца Гонсалес был заядлым хранителем семейных ценностей. Ему наверняка было известно, что со дня на день отец отправлялся в медовый месяц и, раз испанец потревожил его в такой знаменательный день, значит дело по которому он звонил действительно не требовало отлагательств.
Когда отец быстрыми шагами отдалился от нас, я поняла кое-что еще: его переговоры могли занять больше положенных минут.
— Are you ready to order? (Вы готовы сделать заказ?) — с романтичным французским акцентом послышалось на английском справа от меня, так что я невольно вздрогнула и оглянулась.
Не сводя с меня любопытного взгляда, рядом с Инессой, возвышалась миниатюрная девушка внешне похожая на эльфийскую принцессу: с вздернутым носом, собранными в пучок рыжими волосами, и пронзительным взглядом изумрудных глаз, вооруженная блокнотом и карандашом. Я приметила, что прежде определенно видела ее, и, сейчас же спохватившись, вспомнила, кажется, что это ее мать была на вечере и разговаривала с другой гостьей, а потом они недовольно ушли.
Но вот что странно… Почему родственница богатой леди работала официанткой в ресторане отеля?
На пластиковом пейджике, закрепленном на нагрудном кармане белоснежной рубашки с короткими пышными рукавами-фонарями, значилось длинное имя, написанное симпатичными завитками: «Joséphine».
— We'll wait, (Мы подождем.) — высокомерно ответила Инесса тоже на английском.
Я терпеливо выдохнула и изогнула бровь: уж что, но это определенно не ей решать – делать мне заказ или ждать.
К тому же, в голове созрела одна идея. Возможно, даже гениальная.
Официантка, не выразив эмоций, покорно качнула головой, повернулась и собралась уйти, но я на английском проворно окликнула ее.
— Josephine, (Джозефина,) — от неожиданности (наверное, из-за того, что ее позвали по имени) она оглянулась и с легкой, но натянутой улыбкой на лице вопросительно уставилась на меня. — Please bring coffee and one chocolate croissant*. (Принесите, пожалуйста, один кофе и шоколадный круассан.)