Невольно сомкнув веки, я так и стояла на месте, не в силах вымолвить и слова. Не могла здраво мыслить пока он находился в подобной близости.
Но и я не должна была позволять ему подобное.
Потому что знала — могла не выдержать.
— Прости, — ласковым шепотом раздалось над моим ухом. По моему телу тот час забегали тысячи мурашек.
Воздух в вестибюле тяжелым грузом пал на наши плечи — каждый из нас погрузился в свои мысли.
Я лишь нервно сглотнула, пытаясь привести дыхание в порядок, и через силу угнетено отозвалась:
— Отпусти, — и еще сильнее зажмурилась.
Хотелось ощущать его запах. Впитать его тепло до последней капли. Мечтала, чтобы он заключил меня в объятия и никогда не отпускал. Желала оказаться с ним в параллельной вселенной, где не существовало отца, его бизнеса, Инессы, сводных братьев и сестер.
И где мы просто могли быть самими собой: Виталием и Кристиной — безрассудно влюбленными.
Но я не могла.
Он был моим сводным братом. От мысли что это неизменно, я не могла так поступить. Это не правильно.
Виталий послушно отпустил мою руку и я слушала, как он отошел на один шаг назад.
Оглянулась. Увидела, что он задумчиво уставился на мое правое запястье, как будто что-то вспомнил. Тут же я оживилась, сама кое-что припомнила: жемчужный браслет — подарок отца.
Кажется, я снимала его по возращения с торжества.
Неужели потеряла вместо телефона? Может упал за кресло? Надо будет при случае поискать в номере.
— Давай начнем наше знакомство сначала, — тихо и с мольбой проговорил Виталий, всматриваясь в мое лицо. Глядя на него, я поняла, что и он сам не верил своим словам — в голубых глазах отчетливо читалась грусть, обида и сомнение.
Как же просто это звучало. Начать все сначала.
Я была бы не против, но изменить ничего нельзя.
— Забудем этот спектакль из ресторана. И в лифте. Пойдем к твоей сестре, кажется, Мирославе…
— Виталий, — терпеливо ответила я, но голос предательски дрогнул. Чувствовала, что не в силах сдержать подступающие слезы и, специально пытаясь их скрыть, театрально закатила глаза и выдавила из себя ту фразу, от которой не сомневалась — пожалею ни один раз.
Он должен был окончательно понять, что дружбы между нами не будет.
— Я не хочу терпеть твое присутствие.
Точнее, не могу.
От мысли, что мои слова ранили его, у меня внутри свернулись все органы. Хотелось кинуться и обнять его, но я сжала руку в кулак так, что ногти больно впились в тыльную сторону ладони, и не двинулась с места.
Разумеется, я не должна была так говорить. Но как в таком случае поступить по-другому? Это неправильно испытывать к нему что-то кроме ненависти.
— Ладно тебе, — он дружелюбно вскинул рукой, но на его лице промелькнула тень тоски. Он с чарующей улыбкой, оголив ямочку, продолжил. — Уверяю, настанет день, когда мы вместе посмеется над этой историей.
В ответ с напускной брезгливостью я фыркнула. Знала, что это этого не случится. Он снова закусил внутреннюю сторону щеки и поглядел на меня изучающе, точно пытался понять, действительно ли я говорила то, что думала.
Уставившись в его кроссовки, я с тяжелым сердцем коротко и с безразличием ответила:
— Этот день не наступит. Никогда.
***
Состояние, в котором я застала Мирославу, вломившись в ее квартиру, было не самым лучшим: длинные темные волосы растрепались и теперь торчали во все стороны — они ярко контрастировали с дневным светом, лившимся из большого окна, расположенного за ее спиной, вдали. Недоделанный макияж неприглядным пятном растекся по бледному исхудалому лицу, карие глаза бесстрастно уставились в деревянный порог, а запах пота и перегара разил через длинную темную футболку за километр.
— Проходи, — безразлично бросила она, пропуская меня внутрь убежища: студийной квартиры с серыми стенами, пропитанными затхлостью и спертостью.
Честно сказать, еще сидя утром в ресторане, я думала отец обманывал, говоря, что она напилась так, что была не в силах назвать адрес таксисту, но сейчас…
Всего на момент я представила, что было если бы отец и Инесса вдруг вздумали ее проведать. Это определенно вопиющий скандал. Вначале, они дождались бы, когда сестра приведет себя в порядок, а после стали бы отчитывать за неподобающее поведение и внешний вид.