— Это он тебя послал? — сиплым голосом вяло поинтересовалась Мирослава, грузно опускаясь в массивное кожаное кресло, и, подхватив со стеклянного журнального столика, стоявшего рядом, большую полупустую бутылку с темно-коричневой жидкостью, отхлебнула с горла.
Я переступила с ноги на ногу и оглянулась. Заметила в углу комнаты, на полу рядом с двуспальной кроватью, на которой уместился кавардак из белых подушек и одеял, скомканную красную ткань и подловила себя на мысли, что это было ее платье. В целом, мое валялось примерно так же.
— Раз не сумел дозвониться, то решил отправить шпиона? — она сильно запрокинула голову назад и ее лохматые волосы неопрятно распластались по блестящему деревянному паркету. — Ждет, что ты прочтешь мне нотацию?
Конечно, на подсознательном уровне стало неприятно от ее слов, но сейчас, когда сестра была в состоянии апатии и меланхолии и мало на что реагировала, не имело смысла ввязываться в глупый спор. Тем более пытаться объяснять, что она делала что-то неправильно.
— Никакой я не шпион, — брезгливо фыркнула, хотя и понимала, что со стороны эта ситуация именно так и выглядела: пришла ведь я не вовремя, — и нотаций читать не собираюсь.
— А что тогда? Зачем пришла? — она даже не взглянула на меня, лишь приподняла голову и снова отхлебнула с горла.
Я опустилась на пол посреди комнаты и сложила под себя ноги. Обернувшись в другую сторону, заметила кухонный гарнитур с серыми шкафами. Открытые, но пустые полки, как и затхлый запах в квартире, невольно надвинули на мысль, что Мирослава не появлялась здесь долгое время, в сейчас, оказавшись в серых стенах, еще не успела заполнить их жизнью.
— Отец просил передать, что ждет тебя на ужине, — решила выпалить я все и сразу. Если Мирослава разозлиться и вынудит меня уйти, хотя бы буду знать, что передала его слова и избежала наказания. — Он говорил о каком-то важном деле и был очень встревожен.
— Еще бы ему не быть встревоженным, — с нескрываемой неприязнью отозвалась сестра, не отрывая глаз от белоснежного монотонного потолка. — Дай угадаю… Ублюдок-Лоренс звонил? — почти выплюнула она брезгливо.
Я почувствовала как мои брови удивленно поползли вверх, а рот слегка приоткрылся. Еще никогда в жизни Мирослава не позволяла себе оскорблять Лоренса. Так что же на самом деле произошло между ними?
Я почесала затылок и отрицательно мотнула головой, но когда поняла, что она не заметила моего жеста, то коротко отозвалась:
— Нет. Отцу звонил Гонсалес.
И тут я задумалась: возможно, звонок испанца как-то и был связан с Лоренсом или Мирславой? Может, оттого отец и вернулся после переговоров озлобленным?
На лице сестры промелькнула тень грустной улыбки. Она снова смачно отхлебнула из горла. Я почувствовала досаду —терпеть не могла строить догадки — и поняла, что зря теряла время и дальше так продолжаться не могло: во-первых – неведение раздражало; во-вторых — на данный момент Мирослава едва ли годилась для здравомыслящего обсуждения жизненных приоритетов, а уж задавать вопросы про Виталия казалось полным отсутствием логики. Если она не намеревалась рассказать правду о том, что на самом деле с ней случилось, то и терпеть подростковые выходки, целиком не соответствующие ее взрослому возрасту, я не стану и просто уйду.
— Ничего не хочешь рассказать? — в моем голосе отчетливо слышалось нетерпение. Я скрестила руки. Самое время предпринять последнюю попытку.
— Не-а, — мелодично и безразлично пропела она в ответ.
Я резко поднялась на ноги. У сестры это не вызвало никакой реакции, она продолжила равнодушно сверлить глазами потолок и периодически отхлебывала с горла.
И зачем я вообще пришла? Могла бы вместо этого пойти гулять куда-нибудь.
— Ладно, — театрально взмахнула рукой. Может, если я покажу, что не имею желания копаться в ее проблемах, то она сама все выпалит? — Мое дело предупредить, — и с пренебрежением добавила, — если не хочешь, чтобы отец вторгся к тебе вечером, приходи в ресторан отеля где мы поселились, но перед этим приведи себя в порядок, а то охранник подумает, что ты с алкоголем на коротком поводке и не пустит тебя.
Уж я знала как сестра была зависима от общественного мнения.
Но хуже то, что оно не всегда совпадало с действительностью.
Я повернулась спиной и быстрым, твердым шагом направилась в сторону входной двери, глотая горькую обиду, что сестра, как и всегда, не решила делиться с переживаниями.
— Уже уходишь? — изумленно, но сипло донеслось из-за моей спины. Я на полпути обернулась и повела бровью.
— Не вижу смысла разговаривать, пока ты в таком состоянии.