Отец недовольно поджал губы — они снова стали похожи на тонкую нить, но лицо его оставалось таким же хладнокровным.
Я подловила себя на мысли, что только я и Инесса оделись совсем неподобающе. Инесса — сменила свое уродливое пестрое платье на бретельках на почти такое же некрасивое, но темное с цветочным принтом и рукавом в три четверти. Я же осталась в той же одежде, в которую была однта утром: джинсовой юбке до колена и белой водолазке с высоким горлом и коротким рукавом. Особо не видела смысла переодеваться, ибо во-первых: не успела, так как мы с сестрой провели весь день вместе, а во вторых: мы же не на прием собрались, где обязательно по случаю требовалось переодеваться в новый наряд? К слову, в ресторане мы снова оказались одни. Другие столы опустели. Может отец снял на вечер весь ресторан?
— Сначала я думала, что все обойдется, — меланхолично протянула сестра и тут же резко смолкла, натягивая на лицо добродушную улыбку.
Я невольно огляделась и заметила как у стола, точно бы из воздуха, образовалась Джозефина — официантка, что обслуживала нас утром. Она приволокла четыре одинаковые кожаные папки коричневого цвета и аккуратной стопкой сложила их на столе. А когда отец нетерпеливо на нее осекся, то лишь коротко и холодно добавила на английском, специально избегая его пристального взгляда:
— Позовите, когда будете готовы сделать заказ, —она ушла быстро и не оглядываясь. Все что я сумела рассмотреть с ее спины — она сменила прическу: теперь рыжая копна волос собралась в тугой пучок на макушке, рубашка осталась такой же белой с коротким и пышным рукавом, а под черным фартуком красовались неприметные светлые джинсы.
— Но потом поняла, что так продолжаться не может, — вкрадчиво сказала Мирослава, без интереса рассматривая стопку, сложенную из меню. — Он ведь меня предал и не только меня, а все, к чему мы стремились, — жилка на ее левой скуле предательски дрогнула и сестра, шумно и глубоко выдохнув, сильнее уперлась спиной об мягкую и бархатную спинку стула.
— С кем он тебе изменил? — негромкий металлический тон отца быстро рассек наступившую было тишину. Когда я и Мирослава рефлекторно оглянулись на него, он левой рукой задумчиво скреб подбородок, а взгляд его был тверд и решителен.
Мирослава без запинки ответила:
— Это стажерка. Кларисса, под рекомендацией Флоры, взяла ее в компанию два месяца назад.
— Стажерка? — снова удивление со стороны Инессы, правда, на сей раз мне показалось, что оно было искренним. Неужели мачеха способна на человеческие чувства?
— Ну да, — сестра обыденно пожала плечами. — Наш отель сотрудничает с университетами по всей Франции и в период практики мы обязаны предоставить места студентам. Те, кто за три месяца успевает себя зарекомендовать может получить рабочее место и остаться на постоянной основе, — деловым тоном ответила Мирослава, исказив на лице дружелюбную полуулыбку, точно давала интервью на конференции.
— А с каких пор Лоренс появляется на совещаниях? — пискляво уточнила Инесса и внутри меня всю передернуло. — Обычно в таких случаях Патрик его заверенное лицо, — она одарила отца любезным взглядом и, что удивительно, он разжал губы.
Кто такие Кларисса, Патрик, Флора и все остальные — я и понятия не имела и не уверена, что хотела бы это знать. Единственный вопрос, который поистине интересовал больше, чем измена Лоренса и его внезапное появление на совещании — куда подевался Виталий и почему он до сих пор не спустился?
— Это совещание проводится в конце каждого квартала, — Мирослава скрестила руки на груди и сняла с лица лживую улыбку. — В таких случаях Лоренс всегда присутствует. Обычно он слушает прогнозы Дерека и если его устраивает результат, то он не появляется в отеле до следующего подобного совещания, а если Лоренс с чем-то не согласен, то закрывается в моем кабинете и перестраивает все на свой лад.
— И как получилось, что стажерка вышла на Лоренса? Ты дала ей возможность быть на совещании? — сверкнув глазами, нетерпеливо и высокомерно осведомился отец. — Весьма опрометчиво с твоей стороны.
Я подперла рукой подбородок и уставилась глазам в темные шторы. Разумеется, отец начнет отсчитывать Мирославу, ведь кто-то в этой истории должен был быть виноватым. А поскольку Лоренс большая и значимая фигура, отец не мог ничего ему предъявить. Думаю, он и сам прекрасно осознавал свою безвыходность.
Жаль, правда, что на эту исповедь сестра забыла пригласить главного виновника — своего жениха. Ну или стажерку — еще одну виноватую. Тогда конфликт разрешился бы значительно быстрее и, в конце концов, я бы просто проглотила ужин и сбежала, но раз в приоритете разговор шел о Лоренсе — главном держателе акций, которого сейчас тут не было и в помине, то о еде можно было забыть.