Глазам не верю… А я хотела выйти и пожалеть ее. Сказать, что Милявский подлец и мерзавец, а оказалось она сама не лучше его. Вот и доказательство, что внешность бывает обманчива.
Интересно, как бы отреагировал Виталий, увидев Киру в таком порядочном виде и чтобы сделал, узнав, что она ему изменила, когда они встречались, ведь, помнится, Мирослава сказала измена Лоренса произошла за два дня до свадьбы отца. Значит, на тот момент Виталий и Кира еще состояли в отношениях. Вдруг я задумалась: может, Милявский узнал, что она ему изменила и не пережил удара по мужскому самолюбию, а потому и бросил ее, а про ее отца история просто удачно подвернулась.
Вскоре, отец оправился от шока и добродушно отдал телефон сестре.
Наверное, Мирослава ожидала, что ее выпад как-то должен был усмирить его неистовство, однако, это не сработало. Его угловатое лицо больше не искажалось в злобе, но в своих решениях он оставался неизменным. Более того, он как будто искал оправдание собственной жестокости.
— Не удивительно, что она кинулась ему на шею, — он фыркнул. — Карский-то уже банкрот. Надеюсь, ты все поняла, — не обращая на нее и ее слезы, застывшие в глазах, абсолютно никакого внимания, он вытянул из стопки первую коричневую папку и любезно протянул Инессе, — и позвонишь Лоренсу, — между делом стальным голосом пояснил он.
Вместо ответа Мирослава сокрушенно опустила голову и кивнула.
Я чувствовала, как во мне закипала неконтролируемая ярость и, с нетерпением и вызовом поведя бровью, посмотрела на Инессу с надеждой в душе, что она как-то вступится за Мирославу, но она глядела на меня с безучастным лицом.
Я поняла, что поддержки ждать было неоткуда, а потому вновь подперла рукой подбородок и шумно вздохнула, зная что сама никак не могла помочь Мирославе. Да и каким образом? Разве что избавиться от Лоренса.
На удивление светлые стены ресторана прорезали писклявый голос Инессы и впервые я обрадовалась этим высоким, режущим слух, ноткам.
— Думаю, — отец сразу перевел на нее взгляд полный любви, абсолютно противоположный тому, с каким ранее смотрел на меня. Сестра заметно оживилась, — Мирославе лучше дать отпуск на некоторое время. Лоренс пусть знает, что помолвка не расторгнута, во избежание всяких ошибок. Но какой-то период времени им лучше пожить отдельно друг от друга.
Отец с полным вниманием вслушивался в слова второй жены. Я от бессилия поджала губы. О каком отпуске вообще могла идти речь?! Лоренса непременно следовало закопать заживо, да так, чтобы никто не отыскал. Мирослава понурила плечи. Отец согласно кивнул.
Той же ночью мы с сестрой вернулись в Москву, но перед самым отъездом из Франции я узнала, что мой разговор с Виталием, состоявшийся утром в вестибюле, оказался последним.
Он пропустил ужин, потому что вернулся в Америку.
И так же, как и на вечере, при знакомстве со мной не счел нужным попрощаться.
Больше мы не виделись.
Со временем я стала понимать, что истинная причина, по которой отец вынудил сестру полететь со мной, крылась не только в Лоренсе, но и в его намерении продлить медовый месяц дольше положенного. Поскольку мой возраст не позволял ему отлучаться надолго, Мирослава оказалась вроде законной смотрительницы.
Отец пропустил мою успешную сдачу ОГЭ.
День рождение Мирославы. Летние каникулы. Поступление в десятый класс. Первые симпатии к лучшему другу. Мое день рождение. Новый год. Поминки матери. Рождество. Окончание десятого класса. Снова день рождение Мирославы. Очередные летние каникулы, Новый год и Рождество. Где-то между делом, поминки матери. Поступление и окончание выпускного класса. Мой последний бал.
И даже мое совершеннолетие.
Словом, все.
Ни он, ни и Инесса ни разу не заехали Москву, не позвонили, не поинтересовались как мы с сестрой поживали, не поздравили с праздниками. От мачехи этого стоило ожидать: она сделала что хотела, прибрав отца к рукам. От мысли, что он предпочел ее и Виталия своей настоящей семье, мне становилось тошно.