Даже если Милявский станет моим соседом, что я могла сделать? Выступить против — получить блок банковской карты. Устроить ему неприятности и попытаться выжить из дома — снова получить запрет на счета. Сбежать самой – куда пойти? На собственные сбережения, откладываемые для Лондона, спрятаться в хостеле – месте, где отец точно не начнет мои поиски? Возможно. Но все равно это продлиться недолго. Средства быстро закончатся, а заблокированная карточка вынудит вернуться домой и что еще хуже, потерпеть наказание.
Не сводя глаз с потолка, я скрестила руки и ухмыльнулась — здесь требовалось действовать хитрее. Правда, придется чем-то жертвовать и если Виталий приедет, временно смириться с его присутствием. Но смогу ли я терпеть его рядом с собой? Смотреть ему в глаза, холодные и чистые, как небо ранним утром, и делать вид, что все забыла, что мое сердце не сжималось в комок при всяком упоминании о нем и что два года подряд, он не приходил ко мне в сексуальных фантазиях и снах, где мы впивались друг в друга страстными поцелуями и его четко очерченные губы с трепетом, но жадностью лобзали каждый сантиметр моего тела. Как под покровом беззвездной ночи и ласкающей слух песней океана, наши тела пылающие жаром, лежали в объятиях шершавого песка и сливались воедино. Нам не хватало воздуха, но мы не насыщались друг другом и не желали останавливаться.
Казалось, что это блаженство длилось вечно…
Но наутро я просыпалась в холодном поту и, не в силах рассказать Мире, — ведь говорить о плотских вещах вульгарно — подолгу сидела на полу в ванной комнате, поджав под себя ноги, и жалела только о том, что Виталий оказался моим сводным братом и что я ненавидела вечер свадьбы отца не потому, что Инесса официально получила статус «мачехи», а лишь из-за того, что тогда познакомилась с ним.
Прошло два года, но я до сих пор помнила, что сказала ему в день расставания.
«Этот день не наступит никогда.»
Я помнила каждую мелочь, каждую линию его бледного лица, точно видела его перед собой. Темные взъерошенные волосы, что в призрачном свете луны мерцали шоколадным отливом. Ровный тон кожи и прямой нос с вздернутым кончиком. Волевой подбородок и слегка припухлые губы, манящие как сладкий мед. Пушистые ресницы и печальный взгляд, от которого мое сердце всякий раз сжималось в комок. Я видела излишнюю худобу его ног и подкачанный торс. Могла сосчитать количество вен, выпиравших на его руках с длинными пальцами. Я чувствовала сладковатый аромат его тела, смешанный с горьким и волнующим ароматом геля для душа, и почти весомо ощущала нотки свежести его одеколона — дурманящий морской бриз.
Я закрыла глаза, и четкий образ Виталия тут же возник перед ними.
Он стоял по пояс в блестящей и кристально чистой водной глади, а яркие лучи солнца любовно обволакивали бледную оголенную рельефную грудь вместе с глубокой ямочкой на щеке. Его темные волосы легонько колыхались от теплого ветра, дующего с моря. Он смотрел на меня в излюбленной мере — исподлобья — и манил к себе указательным пальцем, а его губы заманчиво шевелились, но я не могла разобрать слов.
Вздохнув опьяняющую свежесть носом, я сделала шаг ему навстречу — меня тот час охватил неизъяснимый и благоговейный трепет. Шершавый и мокрый песок приятно впивался в ступни и застревал между пальцев, а бирюзовые волны колыхались и шумно накатывали на берег, разбиваясь у кромки воды волшебной пеной.
Я кожей ощущала ласковое морское мерцание, но не спешила подходить ближе.
Тогда Виталий широко заулыбался, игриво помахал одними пальцами, присел, наклонился вперед, выставил руки и с головой погрузился под воду. Его силуэт и темная копна медленно и расплывчато заскользили ко мне и через несколько секунд он резво выплыл, озаряя все вокруг алмазными брызгами. Его мокрые волосы заслонили лицо, а у меня перехватило дыхание, когда он, ловким жестом смахнув их назад, исподлобья вперился глазами и стал неторопливо, точно охотник при нападении на жертву, двигаться в мою сторону.