— Неудивительно, — глухо, но уверенно заметила Мира, — если учесть последние новости.
Последние новости… И вот тут у меня внутри, под необъятным ощущением голода, наконец, проснулось долгожданное чувство приятного предвкушения. Я встрепенулась и даже слегка поддалась вперед: нелегко признаться, однако сейчас меня действительно заинтересовало, что происходило в его делах. Особенно, если учесть что на ужине у отца было слегка приподнятое настроение. Оставалось догадываться: или это я его испортила, или отец безупречно маскировался под сдержанной, но любезной улыбкой?
— А в чем дело? — с наигранной сдержанностью уточнила я, стараясь не выдать лишнего любопытства. Если Мира прознает заинтересованность в голосе, то станет отпускать имеющуюся информацию с нарочитой театральной медлительностью. — Мне показалось, что он выглядел слишком счастливым для плохих новостей, — простодушно заверила я. — Не сказать, чтобы пустился в пляс, но и как обычно не сетовал на несправедливости жизни.
Я непроизвольно, но резко устремила взгляд вперед. На зеленую скамейку, расположенной в нескольких метрах, неизвестно откуда, приземлились три мальчика в темных спортивных костюмах. Один возрастом четырнадцати лет, дородный, с открытым лицом, коротко стриженными светлыми волосами и черным рюкзаком на плечах. Двое других, будто его маленькие копии, тоже светловолосые, но ростом пониже и тощие. Наверное, братья. Они держали в руках ярко-оранжевые игрушечные пистолеты и с широкими улыбками на лице, переговариваясь, шутливо прицеливались друг в друга.
— Странно, — в голосе Миры явственно скользнули такие нотки разочарования, точно она ожидала совершенно другого поведения от отца, как минимум большого сенсационного скандала, — несмотря на договоренности с компанией, Лоренс продает часть акций от «La Paris Vando».
Я фыркнула. Думала, речь пойдет о чем- то более серьезном. Вновь опрокинулась на деревянную спинку скамейки и, скрестив руки на груди, уставилась взглядом на собственные кроссовки. Даже если Лоренс пойдет наперекор моему отцу, то все равно останется безнаказанным, ведь этот болван главный держатель его акций.
Я закрыла глаза и всего на долю секунды как будто переместилась на романтичные парижские улочки, пахнущие духами и свежей выпечкой. Именно в этом отеле ночевала, когда приехала на свадьбу отца два года назад. Помню как осталась недовольна, что башня не располагалась за окном как обещали на рекламном буклете. Более того, ее традиционное место и вовсе заняли безвкусные фонтаны. Неужели, отец, не смотря на явный обман, все-таки выкупил это маркетинговое надувательство?
— И Гвендолин Мореско вознамерилась их купить, — устало подытожила Мира.
Гвендолин Мореско. Однажды я слышала это имя, но сейчас не могла вспомнить где, как и понять имело ли оно хоть какую бы то ни было значимость или же просто речь шла об очередном бизнес партнере отца.
Внезапно, тишину, парившую в парке, нарушаемую далеким шумом проезжающих мимо машин и характерным запахом дождя, разорвало недовольное и громкое урчание в моем животе — кажется, проснулось чувство неутолимого голода.
Когда я в очередной раз подняла голову и ловко скользнула глазами по скамейке, расположенной напротив, то с удивлением отметила, что от троих мальчиков и след простыл, а у меня неприятно засосало под ложечкой, когда с сожалением поняла, что в целом, утренние сведения Миры не дали мне ожидаемой пищи для размышления. Иными словами — зря потратила время, слепо надеясь получить крупную долю семейного негодования.
— Отец, естественно, требует ни в коем случае не допустить подобной оплошности и как-то исправить ситуацию, — обиженно парировала сестра. — Поэтому я еду к Лоренсу.
Я невольно фыркнула. Разумеется, кто бы еще отправился к этому мудаку, как не его невеста?
Откинула голову назад, параллельно прислушиваясь к парижской городской жизни, доносившейся из телефона, и подловила себя на мысли, что сегодня сестре повезло значительно меньше чем мне. В отличие от нее, я могла всего лишь промокнуть, а она… Ей опять безвыходно придется провести время с изменяющим ей мерзавцем. Несправедливо.
Если, как и говорила Мира, нужно исправлять ситуацию, то только по отношению к Лоренсу — от него без промедления следовало избавиться иуже давно.
И почему я не рассказала о связи Киры и Виталия? Может, тогда отец разрешил бы Мире разорвать помолвку с этим наглым французом? Вряд ли он бы захотел, чтобы живое напоминание об измене его дочери, которое он не в силах контролировать, все время околачивалось где-то поблизости.
Но если задуматься… Как в таком случае эти сведения сказались бы на Милявском? Разозлился бы на него отец из-за того, что это его, Виталия, девушка кинулась в объятия жениха Миры или тоже спустил бы ему все с рук?