Я взглянула на свинцовое небо. Солнце окончательно скрылась за тучными облаками и больше не показалось даже эфемерного намека на то, что выглянет хоть один теплый лучик и героически разгонит медленно надвигающуюся плотную завесу дождя.
Жаль я этого не узнаю, так как не осмелюсь рассказать правду. Во-первых, потому что не желала еще больше огорчить сестру от вестей, что это возлюбленная ее сводного брата изменяла с Лоренсом, ведь Мира до скончания века возненавидела бы Милявского и кто знает, чем бы обернулась эта истинная вражда? Во-вторых, из-за того, что не хотела навредить ему. Виталию. В конце концов, отец мог обвинить его в подлом поступке Киры и в наказание сослать куда-нибудь далеко. Например в Австралию — место, куда я, заклятый арахнофоб, точно ни под каким предлогом не полечу.
Однако может отсутствие Виталия был бы лучший исход нынешних событий? Во всяком случае, мне бы не пришлось сейчас терпеть его присутствие. Пускай с одной стороны, где-то в душе, я радовалась, что Милявский стал моим соседом, хотя он мне и угрожал, но с другой — нехорошее предчувствие открыто твердило, что рано или поздно хорошим это сожительство не кончится.
И вдруг, прямо поверх злосчастно терзаемых мыслей, у меня перед глазами, ярко красным шлейфом образовался ответ на вопрос, давно потерявший актуальность. Мои губы шокировано, но со злорадством приоткрылись, а в висках отдалась тяжелая пульсация — я вспомнила где слышала имя Гвендолин Мореско и поняла почему отец требовал от Миры скорого разрешения ситуации и отчего, вместо похода на работу, в данный момент сестра держала путь к Лоренсу.
Гвендолин, как ее там, была самой первой в списке конкурентов отца. От полной неожиданности, чувство голода, изводившее мой желудок, вдруг кануло в неизвестность, а, задаваясь мысленными вопросами, я даже поддалась вперед: ееужели этот наглый француз впервые в жизни пойдет против моего отца и свяжется с его заклятыми врагами и при этом останется безнаказанным? Подумать только!
Уж чего, но такого я определенно не ожидала.
— Разве Лоренс не должен согласовать подобные решения с отцом? — вырвалось у меня быстрее, чем сообразила.
— С чего бы? — голос Миры, подхваченный оживленностью Парижа, окрасился нескрываемым любопытством.
Я снова поежилась от холода. Потоки пронизывающего ветра ловко прорвались сквозь меня. Вздернув края широкой футболки и воротника куртки, они мгновенно улетучились куда-то за мою спину, а следом по парку прошелся оглушительный раскат грома, эхом отдавшийся в стенках ушей.
Перспектива промокнуть под дождем совершенно не представлялась радужной, так что я, не задумываясь и без малейших представлений где укрыться, ловко вскочила со скамейки и быстрыми шагами двинулась вперед по бетонным плитам, обсаженным по бокам развесистыми липами с редкими опавшими золотистыми листьями, и только несколько минут спустя короткого молчания в трубке, когда я в торопях прошла под красочным рекламным щитом, где с широченно-натянутой жутковатой улыбкой на лице, застыла рыжеволосая девушка с неестественно белоснежными ровными зубами, а внизу щита огромными белыми буквами читалось «Сделаем вам лучшую улыбку», до меня дошло, что я сказала Мире.
Почувствовала как сердце сжалось в комок, а к горлу подступил кислый ком. Я больно прикусила внутреннюю сторону щеки и всеми силами сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу: кто тянул меня за язык сморозить такую глупость?!
— Потому что он мой жених? — подхватила мысль Мира и с апатией заметила то, что я не осмелилась озвучить.
Я перевела дыхание и тяжесть сказанных слов медленно отступила назад. Вот что значит быть коммуникабельным управляющим, а именно иметь способности читать мысли собеседника через телефон. Однако я не ответила и подарила сестре возможность самой продолжить диалог.
Меня резвыми шагами обогнала, непонятно откуда выскочившая, худая женщина среднего роста со светлой копной волос, одетая в черные джинсы и белую ветровую куртку.
—Все в порядке, — уверенно заявила Мира, но я знала, что это не так, ибо в ее голосе прозвучали едва прикрытые нотки горечи, — мне не всегда известно о поступках Лоренса, — а после тихо и сбивчиво добавила, — в некотором случае, я предпочла бы о них и вовсе не знать.
Несомненно, она говорила об изменах, но вслух я этого не сказала.
— Кстати, — вдруг произнесла Мира, когда я свернула с дороги и, силясь сократить путь, прошла прямо по отяжелевшей от влаги, траве. — что ты делаешь на улице?